— Да.
И все же дело было именно в этом.
Она знала. Она все знала.
— Почему ты не расскажешь отцу или брату?
Потому что они снова запрут меня в комнате и будут пичкать таблетками от которых я буду все время спать. Вот такая у меня жизнь, Сакура. Хотела бы себе такую?
— Не хочу тревожить, — отстраняюсь первая. — Только никому не говори, ладно?
— Звони мне.
— Что?
— Не нужно звонить Саске, — губы Сакура растягиваются в приторной улыбочке. — Он хороший, но никогда не сможет тебя понять так же хорошо, как я. Мы же девушки, должны держаться вместе. Звони мне, если снова покажется, что за тобой кто-то следит.
Твою мать… это шантаж? Я правильно понимаю?
Она требует прекратить общение с Саске, взамен на молчание? Под гребанным соусом дружбы и понимания?
Если бы она только знала, сколько для меня сделал Саске. Он поверил мне. Поверил!
— Конечно, — натянуто улыбаюсь в ответ, — я позвоню тебе.
— Отлично, — Сакура выглядит довольной, будто бы вытянула счастливый билет. — Тогда встретимся на благотворительном вечере.
— На благотворительном вечере?
— Ага, — она прикусывает губу. — Саске пригласил меня, наверное, хочет познакомить с отцом. О, прости! Тебя никто не пригласил? Я такая глупая, не хотела…
— Учиха, — прерываю спектакль. — Меня пригласил Итачи Учиха.
— Этот зануда? — Кривится Сакура. — Могу только посочувствовать.
— Он хороший человек.
— Саске так не считает. Что ж, до завтра! Надеюсь, ты не прийдешь в этой безвкусной толстовке? Она… новая? Я не видела её раньше.
— Пусть будет сюрпризом, — слегка наклоняю голову и усмехаюсь. — Не хотелось бы, что бы наши платья были похожи.
Мы расходимся в разные стороны. Я сворачиваю за угол, слышу, как её каблуки стучат по плитке. Стук затихает.
Останавливаюсь. Прислоняюсь к стене. В груди пустота. Не боль. Не обида. Просто пустота.
Я знаю, что она не позвонит. И я — не позвоню.
Дружба, которая держится на шантаже, — это уже не дружба. Это сделка.
А сделки рано или поздно рушатся.
Глава 21. Красное
"Когда ты перестаёшь быть незаметной, ты начинаешь быть собой"
Красное шелковое платье.
Я смотрю на себя в зеркало. Оно идёт к моей белой коже, к моим чёрным волосам. Я выгляжу так, будто готова к бою.
Может, так и есть.
Никогда не носила красное, это цвет войны. Цвет крови. Страсти и необдуманных решений. Красный слишком заметный.
Первое правило слежки: сливайся с окружающей средой. Да, в кампусе мне выгодны серые толстовки и кроссовки. Однако, на благотворительном лицемерном вечере, чертовски дорогое и яркое платье — не роскошь, а необходимость.
Есть еще одна причина по которой я выбрала красный — Учиха. Этот цвет принадлежит им. Если кто-то будет говорить об Учиха, то в голове сразу же появится красный цвет.
Цвет Хьюга — белый.
И я бы выбрала его, как и все те года, что предшествовали этому вечеру. Но мне захотелось эмоций. Мой выход в свет не пройдет бесследно благодаря Итачи Учиха. Это заявление. Или хотя бы так им покажется. Я не знаю. Но пусть думают.
Знак для Сакуры Харуно.
Пока она борется за место под солнцем, я уже успела обгореть.
Её шантаж слишком сильно задел меня. Он вытащил из меня всю гниль, что я так усердно прятала. Она пугает даже меня.
Часть меня хочет ответить. Не уничтожить — просто показать, что я тоже умею играть. Забрать у нее все то, что она уже успела нахапать, как изголодавшийся по сладостям ребенок.
— Вы очень красивы, госпожа, — голос Итачи отвлекает от гадких мыслей и я оборачиваюсь. Мы находимся в крыле здания, что отведено для «припудривания носика» дам. А также для тайных встреч. Мне всегда предоставляли такую комнату. Отец — спонсор. А я — лицо благотворительности Хьюга.
— Благодарю, — нервно прикусываю губу, в надежде, что красная помада не останется на зубах.
— Прошу прощения, что без стука, — Итачи пожирает меня взглядом. Его чёрные глаза будто стали одержимы тьмой. — Мы вас потеряли.
— Вы?
— Ваш брат нервничает из-за того, что вы не отвечаете на звонки.
— Звонки? — Хмурюсь, пытаясь вспомнить, где оставила свой сотовый. Возможно, он где-то среди вещей, в которых я приехала? Наклоняюсь, что проверить место под толстовкой и чувствую, как шелк обтягивает мои бедра. Сегодня на мне нет нижнего белья, иначе оно бы просвечивало через тонкую ткань.
Итачи это понимает, слышу, как он сглатывает.
— Одиннадцать пропущенных?
Теперь уже нервно сглатываю я, когда представляю недовольное лицо Неджи. Вмиг оказываюсь подле мужчины.