Я убью тебя. Она не собирается идти в полицию? Сообщить об этом в администрацию? Она просто… забудет?
— Но…
— Ничего не произошло, понятно? — Она вытирает слезы, и я вижу на ее запястьях синяки. — Я просто буду жить дальше. Я ведь… я даже ничего не помню, так? Просто упала. Я просто упала, понятно?
— П-понятно, — отвечаю я и отступая назад, оставляя незнакомку одну. Об этом и говорил Сай, так?
— Стали бы туда девушки ходить, если знают, чем все закончится?
— Если бы знали, может и нет.
— Думаешь, не знают?
— Думаю, дело в другом.
Все девушки, которых изнасиловали — молчат.
Секретный ингредиент — страх позора. Страх того, что тебе не поверят. Страх того, что тебя заклеймят. Ты не сможешь доказать того, что была против. Ты сама пришла. Ты была согласна.
Меня снова тошнит, как только я оказываюсь на улице. Прислоняюсь к тому дереву, рядом с которым сидела еще вчера.
Я понимаю этот страх. Я знаю, что происходит, когда тебе не верят. Когда ты не можешь доказать. Все эти взгляды… разговоры в пол голоса. Обвинения.
Проще забыть. Сделать вид, что ничего не произошло и идти дальше.
Я иду, не помня дороги. Лес, камни, тропинка. А потом — мой подъезд. Все мысли были о том, что мне делать. Кто был тем монстром, что взял мое тело? Тело болит так, что я не могу понять, где боль от насилия, а где — от того, что мне подмешали. Я ничего не чувствую. Никакого жжения. Ничего. Недомогание от накачивания перекрывает боль от изнасилования. Очевидно, что Он действовал аккуратно. Заправил кровать, одел и я уверена, был в презервативе. Я хочу в это верить.
Как только оказываюсь в ванной, лихорадочно стягиваю с себя всю одежду и сыплю в отсек с порошком столько порошка, что хватит на килограмм двадцать одежды. Еще больше я лью кондиционера. Я хочу убрать запах того человека, что прикасался ко мне.
Я смотрю на свои руки. Под ногтями — его кожа. Я чувствую. Я сжимаю кулаки и тру их до крови. Вода разбрызгивается по всей ванной, попадает на мое тело. Осматриваю его. Каждый сантиметр.
Белоснежная, читая кожа. Этого не может быть. Он ведь должен был оставить хоть какой-то след так? Это было изнасилование. Изнасилование!
С судорожным всхлипом касаюсь своих половых губ. Мне не больно. Мне, блядь, не больно. Мне должно быть больно. Но мне не больно. Я боюсь подносить пальцы к лицу. Но я должна знать. Вдыхаю запах того, чего я не ожидала. Запах силиконовой смазки — сладкий, химический, чужой.
Этот ублюдок использовал смазку и двигался медленно. Именно поэтому у меня ничего и не болит. Смазал, разработал, мышцы были расслаблены из-за веществ. Я не сопротивлялась. Это было почти… согласие. Но я не соглашалась на это. Мне должно быть больно!
— Я знал, что ты этого хочешь.
Именно это он сказал, когда я пыталась шевелить губами. Не ради поцелуя, а пади спасения. Я хотела просить о помощи, умолять.
Я хочу заплакать. Но слёз нет. Только пустота.
Кто это был? Кто мог так поступить со мной? О том, что я пошла на вечеринку знал только Сай, но у него был самолет. Он сказал, что не пойдет со мной. Это была ложь?
Стук в двери.
Я стою под струей воды, не шевелясь.
Стук более настойчивый.
Плевать, мне плевать.
Стук смолкает. Сползаю по холодному кафелю вниз, закрывая лицо руками. Что мне делать? Как мне жить дальше?
— Хината? — Поднимаю голову и сквозь струи воды вижу Саске. Я смотрю на него сквозь воду. Он не двигается. Просто стоит в дверях и смотрит на меня так, будто я — единственное, что имеет значение.
Где же ты был вчера, Саске?
Ты же говорил, что будешь всегда рядом. Где же ты был вчера, когда я так отчаянно в тебе нуждалась?
Глава 33. След
«Когда ты узнаёшь правду, ты не можешь перестать её знать»
— Твою мать, — Саске швыряет ключи в раковину. Всплывает розовый брелок. Это ключи Сакуры, теперь понятно, как он вошел. — Ты хочешь сварить себя заживо?
Он бьет рукой по смесителю и звуки воды прекращаются. Ванную застилает густой пар. Забавно, я даже не чувствовала того, на сколько вода была горячей.
Саске хватает полотенце и набрасывает на меня, прикрывая обнаженное тело. Первый смешок. Второй. Я начинаю истерично смеяться, вспоминая, что еще пару-тройку часов назад меня изнасиловали.
Теперь же, меня укрывают полотенцем.
— Почему у тебя отключен телефон?
— Телефон? — Я хмурюсь. — Даже не знаю, где он.
— Ахринеть, — Саске смотрит на стиральную машинку. — Кто принимает душ, когда идет стирка?
Я молчу. Лишь смотрю на вещи, что крутятся в барабане. Их перекрывает слишком большой объём пены.