Выхожу на страницу чатов и вижу возле имени Андрея три неизменно маячащие точки и слово «печатает». Срочно закрываю приложение. Боже, сердце в который раз меня не слушает, отказывается выполнять свои функции. Телефон оставляю на кровати, сама делаю оставляю дверь приоткрытой, чтобы видеть, когда папа наконец закончит торчать на кухне.
Не знаю, сколько минут проходит – такое ощущение, что пару, но каких-то вечных, – но наконец свет выключается, и папа закрывает дверь в свою спальню. Теперь выхожу я – без телефонного фонарика (ведь чтоб его включить, придется глянуть на экран) иду к шкафчику с аптечкой и пытаюсь найти что-то вроде валерьянки или корвалола.
Иногда самолечение все равно что погибель.
Не знаю, помогут ли мне эти тридцать капель, но тахикардия страшная, буквально раздражает всю мою плоть, сдавливает грудь. В полной тишине – ни машин, ни голосов, ничего – слышно только мое дыхание.
Почему все сказанное им так на меня действует?
Ненормально. Это ненормально. Ненормальность зашкаливает, как сахар у диабетиков.
Только сейчас еле-еле приходит осознание, что он все делал – общался со мной по ночам, кидал заявки.
Пытаюсь вспомнить все аккаунты, которые отклоняла в инсте.
И понимаю, что он не врал.
Да и как он может врать, если знает, что меня изнасиловали. Вряд ли такое можно угадать, даже с невероятно развитой интуицией. И он ведь не Йо Асакура, который проходил пещеру, чтобы развить шестое чувство.
Мне настолько стыдно перед собой сейчас. Стыдно, что сообщения от Кирилла я ждала не с таким рвением, не с тахикардией, не с выжигающим все внутри замиранием сердца.
Потому что страх, ужас, презрение во мне сейчас играют не первостепенную роль.
Мне интересно.
Мне приятно.
Я искренне пытаюсь настроить себя на то, что от этого надо бежать.
Не от Андрея в телефоне – от Андрея в жизни. Андрея, записывающего голосовые. Андрея, печатающего. Андрея, следящего.
Он посягнул на личное пространство. Он вел себя как последний урод.
Он заставлял думать, что я чем-то ему обязана.
Но этот интерес к нему…
Интерес внутри меня разгорается так, что ребра вот-вот расплавятся.
Запиваю корвалол гранатовым соком из пачки. Беру его с собой.
Телефон экраном вниз.
Все-таки разница есть – в Кирилле я искала только его заинтересованность, Андрей заинтересовал меня сам. Кирилл на поверхности, Андрей залезает под кожу. Правда, непонятно, что из этого лучше. Даже не так – что безобиднее. Без разрешения. Без предпосылок. Безобразно и безнаказанно. Но заинтересовал.
Влюбленность почти как заказ в макдаке – очень редко приносят сразу.
Кирилл мой заказ не принес – ни в прямом, ни в переносном смысле.
Ледяные руки не знают, куда себя деть, поэтому я согреваю их своим дыханием.
Каждый раз, когда нервничаю, мерзну. Даже если жара плюс тридцать.
Сажусь на кровать, пытаясь воспроизвести какую-то часть его сообщения.
Голос, который должен быть лишним, но не лишний.
Наконец-то решаюсь.
Сейчас.
Почти.
Вдох, болезненный настолько, что расплавленные ребра перекосило.
Сообщения в обратном порядке. Читаю сверху вниз.
Андрей: какой же я даун
Андрей: обещаю не приставать
Андрей: может, встретимся?
Андрей: ответишь мне?
Пытаюсь наскрести где-то спрятавшуюся смелость – спрятавшуюся давно и надолго.
Захватываю последнее сообщение для ответа.
Андрей: не буду переубеждать тебя в этом
Андрей появляется в сети. И снова печатает.
* * *
К счастью, из всех совершенных мной ошибок та, что я делаю сейчас, не самая крупная, но все-таки ошибка.
Луна продолжает меня донимать. Несколько раз звонила. Постоянно спрашивает, что за игнор – на что я продолжаю отвечать им же.
Может, и с Андреем я согласилась встретиться в отместку ей?
Лучше бы так, но нет. Я-то себя знаю – не скандальная, лучше проглочу, чем отвечу. Тихая – даже сообщения «Вконтакте» принимаю только от друзей. А было время, когда в настройках приватности в пункте, кто может мне писать, вообще стояло «никто».
Как обычно, приезжаю раньше назначенного времени. Выхожу из трамвая и направляюсь через дворы к «Маку». Сегодня очень ветрено. Сверху на город смотрят белые-белые облака, а в них купаются птицы. Но они вряд ли опускают головы вниз, на людей – им и без того есть за чем понаблюдать. Подхожу к боковому входу. Хочу зайти и купить что-нибудь, чтобы успеть съесть, пока Андрей не пришел. Только, как обычно, все идет не по плану – Андрей сидит за последним столиком и нервно крутит в руках телефон.