Но этого уже не узнает она.
– Может, поженимся? – Если бы не тусклое освещение моего светильника, я бы могла рассмотреть красный оттенок на его щеках.
– Мне всего восемнадцать лет, полегче на оборотах, – смеюсь я.
– Тогда поговорим об этом, когда тебе исполнится девятнадцать – через месяц.
Как же мне смешно и хорошо. Понимаю, что он здесь – сейчас я делю с ним кровать, а потом на двоих хочу разделить и жизнь.
Андрей кладет руку мне на бедро, немного приспуская шелковые синие шорты. Меня вгоняет в краску одна только мысль о том, что он наблюдал за тем, как я переодеваюсь – да еще и так открыто, без доли стеснения.
Сейчас он явно хочет продолжения, но я живенько убираю его руку и кладу себе на спину.
– Давай спать, – игриво говорю я, понимая, что сейчас нам обоим не до сна.
Хотя я могу не спать до шести тридцати, даже если вставать в шесть тридцать – просто потому что Андрей рядом.
Он теперь в моем сердце. И мне априори легче.
Глава 15
Ночное волшебство
Снова вчера поссорились.
Андрей уверен, что рассказать о нем отцу легче, чем хлеб закинуть в хлебницу. Папа же уверен: он намного лучше знает, что нужно мне. И в обоих случаях я будто не имею права голоса, а лишь должна безропотно подчиняться мужчинам.
Каждый раз находясь с Андреем, я заминаю эту тему, но информация не доходит до его разума, он настаивает, что должен быть ближе, чем друзья (которых у меня нет), чем Кирилл (вспоминая которого, папа лишь посмеивается). Иногда ловлю себя на мысли, что Андрей хочет быть ближе, чем отец.
Есть такой тип мужчин – парень-отец. Вот Андрей к нему относится. Забота его безгранична, но и контроль тоже. И в моем случае благодарность ходит на грани со страхом. Смешнее всего, что благодарность явно перевешивает страх.
Снова наступаю на одни и те же грабли?
Но по одному человеку судить нельзя.
Андрей не виноват в том, что со мной сделали. Не виноват в том, что многие мужчины смотрят на тебя как на кусок мяса.
Только вот интересно – как он смотрел на других девушек?
Совсем скоро у меня день рождения. В прошлом году я даже не знала его так хорошо, он был всего лишь парнем подруги, с которой мы общались в Сети, живущий со мной в одном городе. А в этом году мы будем рядом.
Смотрю на часы и на календарь. Семнадцатого августа будет ровно год, как все это началось. Вспоминаю, как относилась к нему изначально по незнанию. Насколько была полна ненависти, сколько злости я посылала ему. Сейчас даже хочется как-то загладить вину своей любовью. Понимаю, что мои желания делать что-то хорошее, моя нескончаемая нежность направлены только на него.
Но у нас много незакрытых вопросов.
Мой твердолобый папа – вопрос Андрея.
Его необоснованная ревность – мой вопрос.
И что с этим делать, я понятия не имею.
Разве что подготавливать папу к серьезному разговору, а себя – к ссоре. Напоминать Андрею, что мне кроме него никто не нужен. Перманентно, без передышки. Хотя нужен ли отдых от любви? Вряд ли.
Просто… моментами я совсем не понимаю, как вести себя с ним. Когда мы вместе, все хорошо до безумия, я переполняюсь лаской, буквально оказываюсь в раю. Но если Андрей не рядом, то он звереет. И вновь ко мне возвращается ощущение тревожности, потому что я вспоминаю события трехлетней давности, которые убили во мне все: уважение к людям, нежность, любовь, даже простой человеческий интерес. Они не задели меня за живое, а просто вырвали это из моей плоти. Они позволили думать, что если я чего-то не понимала, то это оправдывает их мерзкий поступок. Якобы незнание не освобождает от ответственности. Но теперь вся ответственность лежит на них. Не в этой жизни, так в другой – я верю – они будут наказаны. Не за мои слезы, так за слезы моего отца. За слезы каждого родителя, который пережил подобное.
С появлением Андрея боли во мне стало меньше, но я боюсь обжечься так же, как и тогда. Боже, если тот человек что-то для меня значил, будучи поверхностным, гнилым насильником, который мог поделиться несовершеннолетней девочкой со своими омерзительными друзьями, как я могу теперь доверять самой себе? Страшно думать о том, что душу настолько легко обмануть.
Но я искренне надеюсь, что Андрей послан мне как знак того, что вера в людей должна возвратиться, а прошлое больше не может мной управлять.
Когда у нас с Кириллом что-то зарождалось, я не копала так глубоко. Видимо, мне действительно было все равно, а радовал лишь тот факт, что кто-то оказывает мне знаки внимания, ухаживает. Это приятно.