Меня бесит моя инфантильность – из-за жгучего отчаяния я искромсала свою руку, вряд ли так поступают взрослые и адекватные люди. В жизни еще не раз со мной будут обращаться по-свински. Еще не раз меня будут предавать или использовать. Нельзя так сильно зависеть от людей, для которых твоя боль – всего лишь слово из четырех букв.
Опять что-то приходит в «Телеграм». Уже даже не проверяю. Чтобы собраться с мыслями, нужно посмотреть на что-то другое. Фотографию, где он удовлетворяет свои потребности, поддается инстинкту.
А может, она просто нужна ему. Они ведь встречались так долго, что сложно просто выкинуть человека из своей жизни.
В любом случае я проснусь. И буду просыпаться каждый день. Со слезами и криками отчаяния, с исцарапанными руками, агонией и желанием прекратить эти мучения. Но никогда – с ним.
Я буду просыпаться ради отца, потерявшего жену и потратившего остатки любви на меня.
да что блин произошло???
Заблокировать абонента. Удалить «Телеграм». Удалить к черту все.
Оказывается, от божества до убожества – одно касание. Касание лжи, предательства и чужой женской руки.
Он действительно стал для меня божеством. Заставляющим отправиться в рай, в котором по улицам бегают кролики от одного шоколадного фонтана к другого. Но даже рай не может быть вечен.
Это была иллюзия любви.
* * *
Иногда бриллианты принимали за стекляшки, но при этом их сияние не прекращало меркнуть. Жаль, что у меня наоборот, и сиять оказалось вовсе нечему.
Как глупо было надеяться на то, что Андрей нормальный парень – наши отношения с самого начала напоминали безрассудный и сумасбродный перформанс. Больше нет сил и желания анализировать. Лучше заняться чем-нибудь другим.
Правым открытым глазом я вижу папу, вызванивающего кого-то – то ли скорую, то ли?..
– Пап, – хрипло начинаю я, привставая на локтях, – положи трубку. Не звони никому. Со мной все нормально.
– Господи, как ты меня напугала! Я же будил тебя! Что такое, что случилось, милая моя? – подбегает, задыхаясь.
Ничего не соображающий папа проводит большим пальцем по засохшей крови на моей левой руке. Вчера, играя с лезвием, я осознала, что смелости покончить с жизнью у меня хватит – так же я думала несколько лет назад, когда он нашел меня глубокой ночью.
Дело не в смелости – ее наличии или отсутствии, а лишь в том, что я очень сильно люблю своего отца. И из-за любви к нему я готова подставлять щеки поочередно.
А еще я люблю жизнь, какой бы бесчувственной и суровой она ни была.
– Что случилось, скажи мне, пожалуйста. Сейчас я вызову скорую.
– Не надо скорую, пап. Это всего лишь порез, легкие царапины, все очень быстро заживет.
Да, они глубокие и отвратительные, но все-таки царапины, которые через неделю покроются бордовой корочкой. А спустя несколько месяцев напомнят о себе только белыми шрамами.
– Прости, что ты это увидел, – я стараюсь успокоить отца, но сонливость и сухость во рту едва дают мне это сделать.
Если бы не две таблетки снотворного, которые подействовали почти к рассвету, я бы встала раньше. И сейчас не была бы настолько разбитой. Смогла бы надеть кофту с длинными рукавами. В июльскую жару. А если нет, то хотя бы смыть остатки засохшей крови, замазать тональным кремом, подшлифовать пудрой и четко наблюдать за тем, чтобы покалеченная рука не попадалась на глаза отцу. Но все вот так, как есть – пути назад нет.
Сейчас нужно будет все рассказать.
Но как вообще подбирать слова, когда в один момент весь твой густонаселенный, раскрашенный акварелью мир становится немым, глухим и бесцветным? Когда пустота окутывает город, несмотря на снующую на улицах толпу. Когда солнце перестает греть и не дарит больше рассвет, а жестоко сжигает заживо. Когда все дороги твоих мечтаний сплетаются в одну, где нет места даже надежде, потому что она уже мертва. – Что же с тобой происходит?
Виновата я сама. Нарисовала его образ – своими глупыми и доверчивыми мыслями. Люди не виноваты, если не оправдывают твоих ожиданий.
– Не так мне хотелось преподнести тебе эту новость, – с дрожащим голосом произношу я, пытаясь не смотреть в глаза огорченного отца.
– Какую новость? Скажи, почему ты порезала себя?
– Папочка, прости, что не сказала тебе раньше.
– Кто тебя обидел?
– У меня появился парень.
Синие глаза передо мной впускают в себя все муки мира.
Почему все выглядит так, словно я его испытываю? Жду, когда он поседеет? Когда случится инсульт или инфаркт? Когда нервы не выдержат?