Наверное, есть один способ решить их проблемы и мои – просто все честно рассказать отцу и познакомить его с Андреем. Ведь в душе он будет счастлив, что я всегда буду в безопасности вне дома. Андрей же лучше телохранителя – он и душу мою охраняет, чтобы не поранилась.
На входе в подъезд с Андреем здоровается взрослая женщина, ведя за руку маленькую дочь. Лет пяти, наверное. Но девочка вдруг высвобождается из материнской хватки и подлетает к нам.
– Андрей! Андрей! Андрей! – кричит она на весь двор, не скрывая радости.
Андрей тут же кладет пакет с продуктами на асфальт и подхватывает ребенка на руки, после чего она сразу же начинает хлопать в ладоши. Женщина нежно улыбается, посматривая на наручные часы. Не опаздывает, видно, раз забирать дочку не спешит.
– Привет, красавица.
– А где ты был?
– Да так, дела были.
– Они закончились? – озадаченно спрашивает девочка, а мы с ее матерью продолжаем стоять в качестве массовки.
– Да, они закончились.
– А где именно ты был? – никак не унимается она.
– Ездил за своей принцессой.
– А ты меня с ней познакомишь?
– Конечно, познакомлю. Вот она стоит. – Андрей поворачивается и указывает головой на меня.
Девочка отчего-то прекращает улыбаться, внимательно наблюдает за мной каким-то на удивление взрослым, осознанным взглядом, а я пячусь назад, доходя чуть ли не до клумбы.
Я так боюсь внимания. Чрезмерного внимания. Чужого внимания. Неважно, какого возраста человек, – будь-то ребенок, взрослый или мой ровесник. Неважно, кем он мне приходится – одногруппником, преподавателем или просто незнакомцем. Мне страшно. Все смотрят на меня осуждающе. Все могли видеть меня. Все могли знать.
Мы живем в городе, где каждый знает друг друга напрямую или косвенно, потому что Одесса – большая деревня. Для обычных девочек это норма. Для изнасилованных – хуже локации не придумаешь.
Потому я так долго старалась меньше общаться с людьми – на первом курсе университета это особенно сложно, когда тебе нужно заводить новые знакомства. А ты лишь можешь догадываться – вдруг мой одногруппник знаком со мной через третьи лица?
К удивленному взгляду Андрея присоединяется еще и женский.
Не понимаю, почему меня так резко накрывает… Просто я без понятия, как вести себя, я подавлена, в голове снова и снова всплывают воспоминания, как меня насилуют. Я понимаю, что Андрей любит меня, но он не должен был смотреть на это! Не должен был смотреть, как над его девушкой издеваются лишь потому, что она девушка! Слабая девушка.
– Малыш, ты чего?
Мне страшно. Мне страшно. Мне страшно.
Мне не хочется, чтобы он меня сейчас трогал.
Задевая пяткой бордюр, теряю равновесие и падаю на спину. Пытающаяся смягчить падение рука вся в земле. Андрей ставит девочку на ноги и подбегает ко мне. Я смотрю на девочку. Она вместе с матерью – на меня. Женщина вновь берет дочь за руку и молча уходит.
– Андрей! Я скоро приду!
Во мне жил такой же ребенок, но Андрей видел, как его из меня зверски вытравили.
Мне снова страшно.
Каким-то образом я поднимаюсь, Андрей взволнованно смотрит, пытаясь оттереть рукавом толстовки грязь на моей ладони.
Было и так сложно принять то, что он все знал, но сейчас, когда он это увидел…
– Что такое?
– Мне страшно.
От чего – не знаю. Почему так неожиданно – не знаю. Состояние тревожности поглощает меня с головой.
Отец выводил меня из него. Отец – надежный.
Андрей выводил меня из него. Андрей – надежный. Был надежным, пока не…
– Почему? Что случилось, малыш? Все же в порядке было.
Подожди, сейчас подожди.
Просто представь сейчас, что будет, если он узнает: вы оба посмотрели не предназначенные друг для друга картины.
У него в телефоне я не нашла этого проклятого видео, но тошнота подходит к горлу только от того, что я думаю об этом. Чем он тогда лучше тех ребят, которых сам же и наказывал?
– Прости… Я… вспомнила неожиданно кое-что.
– Что вспомнила?
– Сон плохой приснился.
– Сейчас поднимемся – расскажешь.
* * *
Тщательно мою руки, глядя в зеркало.
Я так хочу быть девочкой в его глазах, которую часто видела в отражении – чистой и не имеющей груза за спиной.
Выхожу на кухню, где Андрей на столе раскладывает еду из пакетов, на которых написано «Вилки-Палки». Сразу же, только появляюсь в дверном проеме, он усаживает меня на стул, а сам присаживается на корточки и поглаживает мои руки.
– Ты меня не обманываешь? Правда кошмар вспомнила?
– Правда, пока ты с девочкой говорил, вспомнила.