Пускай всего полчаса. Но даже с медицинским инструментом во рту было спокойнее, чем в собственной постели.
– Я вам обязательно напишу.
Просто так напишу. Даже без панорамного снимка.
* * *
Проходит несколько часов. Место, где был зуб, ноет и постоянно напоминает о себе. Пью обезболивающие, когда уже совсем невыносимо. Единственное, что купила по врачебным рекомендациям. И то, потому что бабушка сказала.
Под вечер становится немного лучше.
С Максимом мы списались и без снимка. Он сам мне написал. Видимо, посмотрел номер телефона в анкете, которую я заполняла.
Видно, за пятьсот километров папа чувствует мою утрату в виде зуба и решает поддержать звонком.
– Да, папочка, привет.
В трубке молчание.
Может, набрал случайно?
Сильно напрягаюсь, вновь спрашиваю:
– Пап? Ты тут?
Все еще молчит, но что странно, я слышу тяжелое дыхание, поэтому уверена – набрал не случайно.
– Папа, я сейчас сброшу, если не будешь говорить.
– Привет, любимая.
Теперь замолчать приходится мне: я снова проверяю надпись на экране телефона и понимаю, что случилось самое страшное – он сумел добраться до моего отца.
Абсолютно точно и без лишних слов. Его тембр голоса. Его интонация. Номер папы.
– Прости, что долго не звонил. Все пытался вернуть кислород, который ты мне перекрыла.
Слышать слова из уст Андрея, произнесенные насмешливым, но в то же время серьезным тоном – очень сложно. Он смеется надо мной, набирая с телефона моего отца.
– Андрей, где мой папа? Что ты с ним сделал?
– Малыш, мы столько с тобой не разговаривали, неужели это все, что ты хочешь спросить?
– Ответь мне!
– Твоему папе сейчас не очень хорошо, поэтому лучше будет, если я вызову скорую.
Руки, как и все остальное тело, меня не слушаются. Трясутся жутко до такого состояния, что не могу держать телефон в руке. Представляю, что этот амбал мог сделать с моим отцом.
– Андрей, не смей трогать моего отца! Я посажу тебя в тюрьму!
– Подожди-подожди, я его не трогаю, с ним все нормально, говорю же, но ты меня не слушаешь.
– Что тебе надо?! Что тебе надо от меня после того, как ты шантажировал меня?! Что тебе надо от меня?!
– Малыш, не злись, я очень виноват перед тобой, но ты же понимаешь, что я никогда бы этого не сделал.
– Ты сделал хуже.
– Пойми, моя принцесса, я никому не позволю задавать тон твоего отношения ко мне. Здесь тон задаю я. И я не дам никому забрать тебя у меня.
– Я прошу тебя, – надрываясь, но как можно тише, чтобы не пошатнуть спокойствие бабушки за стенкой, – не трогай папу. Отстань от него. Ты же не такой. Ты не причинишь мне столько боли.
Андрей и страх – тождественные понятия.
– Говорю же, я его не трогаю, но лучше тебе приехать сюда поскорее… Мало ли что…
– Я не понимаю…
– Ты понимаешь, Лиза. Месяц прошел, и ты забыла, насколько сильно я тебя люблю?
– Разве это любовь, Андрей? Ты шантажируешь меня! Шантажируешь видео, в котором надо мной надругались, ты понимаешь? Шантажируешь моим отцом! Как ты можешь? Неужели в тебе нет ничего человечного? Ты ведь совсем не такой!
– Все человечное, что во мне есть, завязано на тебе. А ты неожиданно исчезла, и я напрочь забыл, каково это – быть человеком. Поэтому просто приезжай, прошу. Я бы и сам тебя забрал, да боюсь, твоему папе помощь понадобится.
– Андрей…
– Любимая.
– Почему ты все это делаешь?
– Потому что ты, видимо, забыла все, о чем я тебе когда-то говорил – так вот вспоминай, я тебя из-под земли достану, понимаешь? А ты даже не под землей, что в разы упрощает мне задачу. Поэтому покупай билет на интерсити, будешь здесь через семь часов. Ты ведь понимаешь – все, что я делаю, я делаю, потому что очень сильно тебя люблю.
– Какой же ты урод! Как я вообще могла любить такого, как ты!
– Что же ты такая колючая, как ежик просто.
– А ты как кто? Пес цепной?
– Если скажешь, то буду псом, как ты захочешь, Лиза. А хочешь узнать, как псы с ежами поступают?
– Андрей…
– Приезжай и не пытайся воззвать к моей совести. Вспомни только все. Я на многое ради тебя шел и неизвестно, на что пойду еще.
– На что ты шел ради меня? На что, черт возьми, ты шел? Ты только и делал, что испытывал мою нервную систему – ревновал к каждому столбу, постоянно угрожал, а потом еще и шантажировал.
Он пользовался моей доверчивостью. Притворялся принцем, а я действительно не понимала, что психически здоровый человек не будет делать все то, что делал Андрей – начиная от угроз и заканчивая наказанием, которое он самолично вынес для Глеба с его шайкой.