Да, это мой сын! Теперь, когда у меня есть свежая фотография мальчика, исчезли последние сомнения: Игорь, действительно мой сын и он — моё зеркальное отражение, только на много лет моложе. И эта трогательная надпись на снимке — он уже сам пишет. Я бережно достаю фотографию сына и пристально вглядываюсь в неё. Так хочется обнять его! Сколько же я его не видел⁈ Почти семь лет…
Я сажусь на аккуратно застеленную покрывалом тахту, держа в руке снимок и вспоминаю каким же он был крошечным, когда я в последний раз держал его на руках. Я был хорошим отцом — заботливым и добрым. И верил, что останусь таковым и дальше. Но тварь, устроившая последующую ситуацию, знала, что делала и благодаря ей я потерял тогда не только семью и сына, но и свою свободу…
Но я больше не хочу вспоминать об этом. Много лет я гнал от себя эти мысли, чтобы не возвращаться в ту пучину отчаянья и бессилия, которую смогла сотворить та гадина, которую я считал когда-то самой прекрасной женщиной на свете. Просто потом жил, соответствуя тем обстоятельствам, что менялись вокруг меня самым кардинальным способом…
Выходные пролетели быстро… В понедельник утром я подъезжал к шлагбауму клиники, когда вдруг увидел впереди себя её — медсестру Михееву. Видимо, она торопилась на работу, раз мы оба с ней двигались в одном направлении. Мне показалось, что она специально замедлила шаг около шлагбаума, огляделась по сторонам, оглянулась назад и тут же отвернулась, опустив голову и делая вид, что спешит на работу. Я обогнал её и, сам не понимая, зачем я это делаю, встал около шлагбаума перегородив ей дорогу. Она чуть не воткнулась опущенной головой в бок моей машины и подняла на меня недоумённый взгляд.
Я молча смотрел ей прямо в глаза. Неожиданно она улыбнулась своей милой, искренней улыбкой и у меня на душе сразу потеплело. Как же, оказывается, я хотел всё это время увидеть её улыбку! Потом просто кивнув ей, я направил машину под поднявшийся шлагбаум. В зеркале заднего вида увидел, как медсестра Михеева пошла в сторону главного входа в клинику. На её губах играла всё та же улыбка…
— Здравствуйте, Лев Романович! Как прошли выходные? Я сделал всё, чтобы вас никто не посмел побеспокоить, — радостно улыбаясь встретил меня на пятом этаже начмед. Казалось, что он специально уже ждал меня около дверей лифта.
— Благодарю, выходные прошли замечательно, — кивнул ему я. Перед глазами у меня стояла улыбка Михеевой и от этого мне было легко на душе. — А как ваши выходные прошли, Григорий Иванович?
Мы прошли в приёмную, где секретарша Дина Наумовна подготавливала кипу документов мне на подпись. Она бодро поздоровалась с нами и быстро напомнила мне план мероприятий на сегодня.
— Хорошо, — ответил я и прошёл в комнату отдыха, где принялся переодеваться. Тактичный начмед остался в приёмной и что-то со смехом стал рассказывать секретарше. Та вполголоса с удовольствием поддерживала разговор.
— Проходите, Григорий Иванович, — окликнул я начмеда, закончив переодеваться и выходя в свой кабинет. — Дина Наумовна, сделайте нам, пожалуйста, по чашечке кофе.
— Хорошо, сейчас, — секретарша соскочила со стула и кинулась готовить кофе. — Ещё вам уже звонили из Департамента здравоохранения, сказали через час перезвонят. Не сказали, что нужно, — предвосхитив мой вопрос, пояснила она, пожала плечами и добавила: — А также у вас сегодня личный приём посетителей и к вам уже записались шесть человек.
— Ого, что это понадобилось Департаменту в такое ранее утро⁈ — удивился начмед, принимая из рук секретарши чашечку с дымящимся кофе.
— Ну, перезвонят, тогда узнаем, — пожал я плечами и, пододвинув к себе поближе чашечку с кофе, открыл свой ежедневник: — Итак, что у нас с вами на сегодня, Григорий Иванович?
— Ну, у нас остались неосмотренными два отделения: гинекологическое, ну и офтальмологическое, — улыбнулся начмед. — И на этом ваш ознакомительный рейд по отделениям, можно сказать, будет закончен. Лабораторию, морг и некоторые подсобные помещения можно совместить в один какой-то день.
— Хорошо, тогда сегодня посмотрим только гинекологию. Ещё неизвестно, что хочет сообщить мне Депздрав, — я допил кофе и пододвинув к себе поближе документы на подпись, посмотрел на начмеда: — Подходите где-то через час и попросите Дину Наумовну пригласить ко мне главбуха.
— Да-да, сию минуту, — соскочил со своего места начмед и исчез за дверью.
Через час позвонили из Департамента и чуть ли не шёпотом сообщили, что на меня лично написана жалоба бывшей секретаршей Ольгой Васильевной Чистяковой и что мне следует немедленно явиться в кабинет номер 123 для дачи объяснений…