— А я сказала, что не буду делать аборта, что не стану губить такой генофонд, — в трубке послышался её нервный смешок. — Я когда смотрела на вашего Егорку всегда просто завидовала, что у вас такой красивый, умненький мальчишка растёт. Очень хотела такого же. Вроде мечта сбывается…
Тут я вспомнила про маму Глеба — Ольгу Матвеевну. Уверена, что она и пятого внука примет на ура.
— А мне-то ты зачем звонишь? — опять спросила я.
— Ну, вроде мы с тобой теперь друзья по несчастью, — опять с нервным смешком пояснила Ритка.
— Друзья так не поступают.
— Я знаю, Владочка. Понимаю, что сейчас навряд ли ты захочешь меня простить. Просто смотри: мы с тобой уже почти родня. Наши дети будут друг другу точно роднёй. Неужели ты их лишишь возможности общаться между собой⁈.
— Так, Рита, стой! У меня просто голова сейчас взорвётся от всех этих событий! — воскликнула я и добавила: — Я сейчас на работе и мне нужно идти.
— Так давай я тебе завтра вечером тебе перезвоню, когда ты отоспишься после дежурства? — с жаром воскликнула Ритка.
— Нет, не звони мне, — твёрдо заявила я. — Слишком больно, и мне нужно время, чтобы просто привыкнуть к мысли, что мой Глеб ушёл от меня к другой. Научиться жить с этим. Не звони мне, Рита. Очень тебя прошу, и я сейчас после разговора занесу тебя в бан.
— В чёрный список. — приглушённым голосом поправила она меня. — Но я всё равно буду ждать твоего звонка. И прости меня, если сможешь за то, что я предала нашу дружбу.
Я, молча, нажала на кнопку отключения и занесла бывшую подругу в чёрный список.
— Михеева!!! Ты где⁈ — неожиданно буквально под дверью раздался визгливый, похожий на ультразвук, голос старшей медсестры Сапрыкиной. Я аж подпрыгнула от неожиданности и высочила из подсобки: — Я здесь, Марина Владимировна, швабру относила.
Сапрыкина, утянутая в рюмочку, едва держала равновесие на своих пятнадцатисантиметровых каблуках: — Ты должна находиться на своём рабочем месте! Какая ещё швабра⁈ Хочешь без премии остаться под Новый год⁈ Так я тебе это быстро организую! Марш на место!
Я поспешила на пост и только достала с полки учётные журналы как ко мне опять подскочила Сапрыкина и послала к Главной медсестре клиники срочно отнести ей какие-то рабочие документы.
Держа файл с документами, я поспешила на пятый этаж, где сидела часть администрации, включая Главную медсестру Людмилу Захаровну.
На мой стук в дверь кабинета с табличкой «Главная медсестра» никто не откликнулся, но дверь была чуть приоткрыта. Я заглянула в кабинет, он был пуст. Позвонила Сапрыкиной, чтобы узнать, что дальше делать. Та в приказном тоне сказала, чтобы я зашла в кабинет и оставила эти бумаги прямо на столе около монитора ЕМИАСА и быстро возвращалась в отделение.
Пожав плечами, я быстро зашла в кабинет и осмотрела рабочий стол главной медсестры в поисках монитора. Не найдя его, огляделась по сторонам и увидела монитор на другом столе, стоявшем в небольшой нише, где также стояли платяной и книжный шкафы. Стеклянная дверца книжного шкафа была распахнута и в ней, как в зеркале отражался весь кабинет.
Я направилась к столу с монитором и увидела на книжной полке подарочный экземпляр Камасутры. Взяла её в руки, чувствуя приятный запах новой книги.
«Интересно, кто же подарил нашей Людмиле Захаровне такую нужную книжку⁈» — горько про себя усмехнулась я, вспомнив с каким удовольствием мы с Глебом изучали это замечательное индийское пособие… В этот момент послышались приближавшиеся шаги. Я узнала голоса начмеда Муранова Григория Ивановича и главной медсестры. Застигнутая врасплох с Камасутрой в руках я машинально втиснулась между шкафами и была невидима для входящих, зато в стекле дверцы книжного шкафа весь кабинет у меня был как на ладони.
Они буквально ворвались в кабинет, и Людмила Захаровна тут же заперла дверь на ключ. Начмед быстро скинул с себя белый халат и синий, трикотажный свитер. Потянулся руками к ремню брюк.
— Милочка, давай быстрее, а то мне потом на совещание вместо Дмитриева в департамент, — торопливо проговорил он, вставая прямо напротив окна, прикрытого светлыми жалюзи.
— Да-да, Гришенька, я сейчас-сейчас. — также засуетилась главная медсестра.
Я была не в силах отвести взгляда от поверхности стеклянной двери шкафа в которой как на экране наша главная медсестра тоже быстро скинула с себя белый халат, расстегнула на груди батистовую блузку и, вытащив поверх французского лифчика свои большие белые груди с набухшими коричневыми сосками, встала перед начмедом на колени и принялась ему расстёгивать пуговицы на ширинке. Он же, в предвкушении удовольствия, обеими руками лохматил ей волосы на голове и всё больше возбуждался: — Ну, малыш! Давай же скорее, малыш! Бери его уже скорее в рот. Он так хочет к твоим губкам!