— Ле-е-в Рома-а-нови-и-ч! — неожиданно громкий, мелодичный женский голос разрезал лёгкий гул, стоявший в холле первого этажа. Я остановился как вкопанный. Словно тысячи гранат взорвались у меня в голове, в глазах потемнело. Я медленно повернул голову и увидел глаза начмеда. Он с беспокойством смотрел то на меня, то в ту сторону, откуда донёсся этот голос. В холле неожиданно наступила тишина. Я медленно развернулся и увидел её! Высокая и по-прежнему стройная, она шла в моём направлении, что говорится летящей походкой. Не зря же со своей дочкой летала аж к самому Оскару Фабиано Чаконе — крёстному отцу всяких там Мисс Мира и Вселенной, чтобы поучиться у него правильной походке и умению соблазнительно улыбаться. Вот и сейчас она шла к нам этой самой походкой, улыбаясь той самой улыбкой и все, кто был в холле, остолбенев смотрели на неё как на высокую заморскую птицу, случайно залетевшую в наши скромные пенаты.
— Я так понимаю, что сейчас я здесь буду третьим лишним? — негромко спросил меня начмед, не сводя восхищённого взгляда с приближавшейся к нам женщины.
— Правильно понимаете…
— Может быть смогу чем-нибудь помочь?
— Нет, Григорий Иванович, здесь вы мне ничем не сможете помочь. Я сам, — упавшим голосом произнёс я, не трогаясь с места.
— Понял, Исчезаю. Потом договорим, — и начмед ловко ввинтился в толпу сотрудников, оставив меня наедине с человеком, которого я меньше всего хотел бы видеть в любое время дня и суток.
— Ну, здравствуйте, Лев Романович! — ещё звонким голосом радушно поздоровалась женщина, но взгляд её был испытующ и как всегда холоден. Она была на каблуках и поэтому ростом была даже выше меня, не говоря об окружавших нас людях. С собой она принесла терпкий аромат дорогих духов.
— Чем обязан, Маргарита Павловна? — как можно равнодушнее постарался произнести я. Мне с большим трудом удалось скрыть бурю эмоций, вспыхнувшую в моей голове при виде этой женщины.
— Мы так и будем здесь стоять на потеху присутствующим? — она окинула холл полный застывших на месте людей бесстрастным взглядом. — Давай пройдём к тебе в кабинет. У меня к тебе серьёзный разговор.
— Мне люди не мешают. А все разговоры с вами мы закончили несколько лет назад. Не помните? — негромко произнёс я, стискивая челюсти.
— Ты, действительно, хочешь, чтобы я прямо здесь начала обсуждать с тобой дела, касающиеся твоего сына? — женщина привычным жестом откинула назад, нависшие над правой щекой серебристо-голубые волосы.
— Вы, как всегда, не оставляете мне выбора, — сквозь зубы процедил я и кивнул: — Следуйте за мной.
Пока мы поднимались на отдельном лифте на пятый этаж, я чувствовал на себе её внимательный, изучающий взгляд. Правда в этот раз я и сам оценивающе прошёлся взглядом по её фигуре, причёске…
— Ну, что — сильно постарела? Или ещё ничего, как тогда? — с усмешкой спросила она, выходя вслед за мной из лифта.
Я не счёл нужным ответить женщине и, молча, направился в приёмную.
— Ко мне никого не пускать! — бросил я Дине Наумовне, проходя в кабинет.
— И сделайте нам, милочка, по чашке кофе и по паре бутербродиков с чем-нибудь, — кивнула женщина секретарше.
Войдя в кабинет, она плотно закрыла за собой дверь и с интересом прошлась по помещению, не преминув заглянуть в комнату для отдыха: — Ну, неплохо, неплохо, Лев Романович.
Затем она скинула с себя меховое манто и привычно поправила на голове выкрашенные в голубовато-серебристый цвет ухоженные волосы до плеч.
— Быстро говорите, что вы хотите от меня в этот раз и убирайтесь отсюда! — негромко, но чётко произнёс я.
— Да, ладно, Лев, расслабься, — махнула рукой женщина, присаживаясь на край кресла и красиво складывая ногу на ногу: — Ты же не дурак и прекрасно понимаешь, что я здесь появилась не просто так.
— Это я сразу понял, как только увидел фотографию ребёнка.
— Твоего ребёнка, заметь! — она со значением подняла вверх указательный палец.
— Неужто⁈ А что же вы семь лет назад визжали, что это не мой ребёнок⁈ — я с ненавистью посмотрел на свою нежданную собеседницу.
В этот момент раздался лёгкий стук в дверь. и Дина Наумовна занесла поднос с кофе и бутербродами.
— Поставьте на стол, милочка и уходите. Мы сами разберёмся, — начальственным тоном приказала женщина. И, не вставая с кресла, посмотрела на меня: — Подай мне, Лев, мой кофе и один бутерброд. Проголодалась пока добралась до этой твоей клиники.
Дина Наумовна кинула на неё странный взгляд и, молча, вышла из кабинета.