Девушка от неожиданности неловко уронила железную вилку на тарелку и быстро-быстро закивала: — Да-да, конечно, Лев Романович!
— О, отлично! Тогда и я вас, Людмила Захаровна, приглашаю на танец! Танцевать так танцевать! — начмед подскочил к стулу главной медсестры и подождал пока она поднимется со своего места.
Я направился в центр зала, рядом со мной на высоких каблуках пошла медсестра Оксаночка. Она неожиданно начала щебетать о каких-то пустяках, не сводя с меня умильного взгляда. В этот момент мой взор опять столкнулся с печальным взглядом Михеевой. «Что за чёрт!» — подумал про себя я. И в этот момент зазвучала заводная песня «О, Боже, какой мужчина!». Оксаночка тут же принялась выплясывать, неожиданно кидая на меня из-под полуопущенных век призывные взгляды. Мне показалось это забавным. В принципе, с ней можно было бы, наверное, провести время. Но не более…
В этот момент неожиданно между мной и Оксаночкой появилась тоже стройная фигура доктора Лаврентьевой из приёмного покоя. Последняя вполне себе уверенно задвинула за себя Оксаночку и, глядя мне в прямо глаза, принялась громко вторить словам песни: «О Боже, какой мужчина! Я хочу от тебя сына…». На этих словах, к моему изумлению, хрупкая Оксаночка уверенно со спины схватила Лаврентьеву за волосы и откинула её в сторону. Лаврентьева с визгом улетела в ахнувшую толпу. Но моментально вынырнула из неё и с решимостью разъярённой львицы кинулась на Оксаночку. Тут, в столь традиционный ритуал всех праздников на Руси, быстро вмешались начмед с главной медсестрой и ещё несколько человек из персонала. Муранов быстро подтолкнул ко мне Оксаночку, а сам с главной медсестрой, оперативно увели куда-то в сторону доктора Лаврентьеву.
— У вас кровь на лице. Нужно хотя бы умыться, — негромко проговорил я, увидев, как из левой ноздри пострадавшей продолжает подтекать тоненькой струйкой тёмно-красная жидкость.
— А можно это сделать у вас в номере? — неожиданно трогательным голоском прошептала девушка и вновь зарделась от смущения. Потом подняла на меня очень понятный взгляд.
— Хорошо, пойдёмте, — нехотя кивнул я. Как можно было отказать такой милой девушке, если уж ей очень захотелось побывать в моём номере⁈
Уходя с ней к себе, я спиной почувствовал все взгляды, провожавшие нас. Но в тот момент мне уже было всё равно. Ещё продолжалась первая степень опьянения, я всё ещё всех любил и хотел, чтобы любили меня.
Мы довольно быстро дошли до нужной двери. Я неожиданно вспомнил, что, переодеваясь на корпоратив, забыл на постели некоторые деликатные детали одежды.
— Подожди пару минут. Мне нужно кое-что там прибрать, — негромко произнёс я Оксаночке и, открыв дверь ключом, шагнул в комнату. Потом тут же отшагнул назад и, взяв за плечи Оксаночку, развернул её в обратном направлении: — Всё, можешь идти к своим. Мои планы на тебя неожиданно изменились…
— Чё за фигня⁈ — неожиданно обычным голосом произнесла Оксаночка и, нахмурившись, уставилась на меня непонимающим взглядом. — А чё я сделала не так?
— Всё так. Иди уже. Я сказал всё, значит всё! — в свою очередь нахмурился я.
— Ну, ты даёшь, главврач! Я такого динамщика давно не видела. Не хочешь, как хочешь, — пожала она плечами и, пошатываясь, двинула по коридору в обратную сторону.
Я глубоко вздохнул, открыл дверь в свой номер и прошёл по небольшому коридорчику в сторону комнаты: — Что вы делаете в моём номере, Михеева⁈ Какого чёрта вы меня преследуете⁈
Глава 25. Вы должны мне помочь, Лев Романович!!!
ВЛАДА
— Лев Романович, пожалуйста, выслушайте меня! У меня просто не было другого выхода, — пролепетала я, увидев каким взглядом «одарил» меня наш новый главный врач. Но у меня уже не оставалось никакого выбора, и я решила идти до конца: — Вы должны мне помочь!
— Михеева, вам не кажется, что вы перешли уже все рамки приличия⁈ — Лев Романович прошёл в комнату и сев в кресло, откинулся на спинку и положил ногу на ногу: — Преследуете меня, незаконно проникаете в мой номер, просите о какой-то помощи! Что вам нужно от меня, Михеева?
— Теперь только помощь! Больше ничего, — волнуясь, выдохнула я. — Лев Романович, только вы можете спасти меня и моего сына!
— И что же, по-вашему, я должен сделать? — недобро усмехнулся он.
— Ничего особенного, ну, почти ничего особенного… — замялась я. — Вам это ничего не будет стоить, зато вы сделаете очень доброе дело. Пожалуйста, Лев Романович!!!