— Ну, уже зная, как действует и решает свои проблемы ваша приятельница, это было легко угадать.
— Пять тысяч долларов, — произнесла женщина и опустив глаза, пояснила: — Вы же знаете какая у нас в стране пенсия у артистов. А с возрастом всё меньше возможностей где-то подработать. Вот я и согласилась.
— Да, понятно, — согласился адвокат и чуть склонился к ней: — Где сейчас Ерузалимская? Вы ведь не просто так сегодня весь день изображали её.
— Я не знаю. — пожала плечами та.
— Это очень важно, Алла Афанасьевна! Зная и понимая на что может пойти эта особа ради достижения собственных целей, необходимо как можно быстрее найти и обезвредить её. Могут пострадать совершенно безвинные люди. Где может быть сейчас Ерузалимская? — настойчиво повторил свой вопрос Феликс Янович.
— Но я правда не знаю, — почти искренне развела руками женщина. — Она же мне никогда не говорила куда пойдёт и с кем собирается что-то делать.
— Алла Афанасьевна, вы получите прямо сегодня десять тысяч долларов, если точно укажете, где сейчас находится ваша приятельница. И как только она окажется на вашем месте, мои помощники сразу передадут вам эти деньги, — чётко произнёс адвокат.
В номере наступила звенящая тишина. Лицо женщины покрылось красными пятнами и по нему было видно какая сейчас борьба происходит внутри неё…
— Хорошо, я тут случайно вспомнила, — сдавленным голосом произнесла она и взволнованно потёрла рукой по своей тощей шее, на бледной коже которой уже отчётливо начинали проступать синяки от моих пальцев…
Глава 33. Побег из подвала
ВЛАДА
Я потеряла счёт времени. Не знаю сколько часов пролежала в подвале после того укола. И, прежде чем закинуть моё бессознательное тело в этот каменный мешок, с меня сняли часы и забрали мобильник. Поэтому спустя некоторое время я поняла, что совсем не понимаю какое сейчас время суток и который час.
Не дотянувшись до вёдер, в одном из которых скорее всего находились вода и еда, я вновь присела у стены не понимая, как быть дальше. Очень хотелось пить, да и голод уже давал знать о себе. Не зная сколько времени мне придётся тут пробыть и найдут ли меня вообще, я понемногу стала впадать в отчаяние. Перед глазами стали проноситься образы дорогих мне людей: сына, мамы, Лёвушки…
— Лёвушка, спаси меня! Найди меня! Найди, пожалуйста! Пресвятая дева Мария, помоги нам, пожалуйста! — чуть не плача, запричитала я, встав на колени и обратив сложенные лодочки ладони вверх к той, кто всегда был со мной в трудную минуту… В ответ мне была тишина. Я зарыдала от бессилия и жалости к самой себе…
Наревевшись вдоволь, я, съёжившись, заснула беспокойным сном на холодном бетонном полу.
Проснулась от какого-то металлического скрежета, исходившего из того угла, где в потолке находилось входной люк. Я замерла, прислушиваясь к этим звукам. По какому-то наитию решила не подавать признаков жизни и посмотреть, что из этого получится.
Было слышно, как кто-то приподнял крышку и по стенам пола забегал луч света от фонарика. Послышалось чьё-то тяжёлое дыхание. После короткого осмотра человек что-то недовольно пробормотал себе под нос и с силой захлопнул крышку люка. В подвале вновь наступила звенящая тишина. Я, ощущая озноб во всём теле, не без труда поднялась на ноги и принялась растирать руками свои ноги, руки, плечи, пытаясь согреться. Потом очень сильно захотелось в туалет по-маленькому. Понимая, что выбора у меня нет, я отошла в другой угол и, присев на корточки, пописала, ощущая при этом невыразимое блаженство. Потом вернулась в чистый угол и принялась там вновь за физические упражнения. Затем опять присела у стены, пытаясь не касаться спиной холодной бетонной стены. Стараясь не думать о воде и еде, я принялась вспоминать самые лучшие моменты из своей жизни. Это было так замечательно и здорово отвлекло меня на какое-то время.
Потом, несмотря на холод в подвале, жажду и голод, мне удалось ещё раз заснуть, тем самым сохранить немного физических сил. Через какое-то время вновь проснулась от металлического скрежета в тяжёлой крышке люка, отделявшей меня от всего остального мира. Я, затаив дыхание, застыла в той же позе. В открывшемся отверстии послышалось уже знакомое тяжёлое дыхание и по стенам подвала забегал уже знакомый луч света от фонаря. Я, лёжа лицом к стенке, хорошо видела, как он пробежал надо мной, потом по мне.
— Эй, ты! Хватит валяться! Повернись ко мне, что-то скажу, — прохрипел низкий, мужской голос, прерываемый тяжёлым дыханием.
Я продолжала лежать неподвижно, прислушиваясь к каждому шороху. Видимо сама Дева Мария давала мне понять, как вести себя в этой ситуации.