Глава 1
— Внимание! Уважаемые пассажиры, мы совершаем аварийную посадку в аэропорту Шереметьево... — звучит голос в динамиках, и я вхожу в бизнес-класс.
Людей здесь немного, но все они очень горластые. У каждого куча претензий и требований к авиакомпании.
— Я требую парашют! Где мой парашют? — кричит интеллигентного вида пассажир в очках.
— В хвостовой части дымит. Я туда, — проносится мимо меня старший бортпроводник.
Самолёт начинает снижаться быстрее. Ощущаю, как подкашиваются ноги. Пассажиры паникуют.
Со всех сторон раздаются сигналы вызова с посадочных мест. К кому идти первым, не знаю. Всматриваюсь в салон и определяю самых паникующих.
« — Никакой паники. Никакой паники», — шепчу я про себя.
Успокаиваю одного пассажира, второго. Кого-то приходится и приобнять, побыть рядом и подержать за руку. Это помогает.
— Девушка, у меня не застёгивается! — кричит лысый пассажир. Успевший опустошить бутылку коньяка.
Он продолжает нажимать на кнопку вызова бортпроводника. Выдыхаю и иду к нему.
— Позволь... те! — вскрикиваю я.
Мужчина хватает меня за талию и пытается усадить на колени. Берет падает в проход, ноги отрываются от пола.
— Напоследок хочу стюардессу. Особенно такую стройную, — тянется он ко мне целовать, но я отталкиваюсь от него.
Вырываюсь и вскакиваю на ноги. Поправляю волосы. Наглый мужчина быстро проникает мне под юбку и с силой сжимает ягодицу. Да так больно, что меня передёрнуло. Вскидываю руки в стороны, пытаясь отступить и устоять на ногах, поскольку самолёт накренился.
Моя рука ударяется обо что-то твёрдое.
— Держите свои руки при себе. С рук вам приставания не сойдут! — повышаю голос.
А про себя добавляю то, что вслух нельзя говорить: « — Козлина! Да чтоб у тебя пиписька всегда на полшестого была. Думаешь, ты один тут переживаешь?».
— Анна! — громко позвал меня справа мужской голос.
— Что?! Вам тоже коньяка?
Оборачиваюсь, но, увидев говорящего, замолкаю.
У мужчины рассечена бровь. Блин, это же я его получается приложила. По щеке стекает тонкая струйка крови, капая на белую рубашку. Он проводит пальцами по коротко стриженным тёмным волосам, будто расчёсывая. Хмурится. Между бровями пролегла складка. Взгляд серо-голубых глаз суровый. На лице ходят желваки от плотно сжатых челюстей.
Бросаю взгляд на свою левую руку. Она слегка покраснела. Особенно в районе безымянного пальца, на котором у меня серебряное кольцо с надписью «Спаси и Сохрани». Похоже, я приложилась не к тому мужику.
— Господин...
— Можно Серей Александрович.
— Сергей Александрович, от лица нашей авиакомпании, я...
— Авиакомпании? — перебивает он меня. — Здесь ваша личная вина, и извинения должны быть лично от вас.
Ко мне прибегает старшая бортпроводница. Вид потерянный. Она оттесняет меня, и чуть было не раскланивается перед пострадавшим пассажиром.
— Это недоразумение...
— Да-да. Я вас услышал, — спокойно отвечает Сергей Александрович.
Забираю у старшей пузырёк с перекисью и вату. Промокаю ватный диск и осторожно пытаюсь обработать рану. Но куда там. Мужчина кривится и отстраняет в сторону голову. Растерявшись, пытаюсь подуть. Скорее всего ему щиплет.
— Идите работать, — говорит Сергей Александрович и отбирает у меня испачканный в крови ватный диск.
Старшая отталкивает меня в сторону кухни.
Что за безразличные люди пошли… Ведь этот Сергей мог вмешаться в конфликт. Да, я бортпроводник, но в первую очередь девушка. А то сидел спокойно и наблюдал. Его даже ничего не удивило на борту. Единственный, кто и бровью не повёл из-за аварии.
Самолёт уже выпустил шасси и приступил к заключительному этапу снижения. Со Светой сели на свои места, пристегнули ремни.
— Блин, Света… А если на меня теперь жалобу напишут, отзыв об авиакомпании негативный оставят? Я ж не специально… Меня же на повышение могут не перевести. Тогда мне точно конец, с моими то долгами, — тяжело вздыхаю.
— Глядишь обойдётся. Чего раньше времени паниковать? — подбадривает коллега.
— Не о том ты переживаешь, Ань, — вклинивается в разговор старшая бортпроводница, садясь рядом и пристёгиваясь. — Как бы тебя совсем ни уволили. И вообще, нам ещё сесть нужно.
— Почему? — внутри всё сжимается, руки вспотели.
— Ты хоть знаешь, кому по лицу съездила?
— Кому? — в голос со Светой спрашиваем и замираем в ожидании.
— Нашему новому гендиректору!
— Не может быть… Кто угодно. Но только не он!
Губы подрагивают. Глаза наливаются слезами.
— Что? Вы сейчас шутите? — уточняю, пытаясь унять дрожащие руки.
— Нет.
— Это было случайно. Я пыталась принести извинения. Но он мог бы и вмешаться, раз сам гендиректор, — делаю паузу: — Вы точно уверены? — шепчу поникшим голосом.