Несколько секунд Гешка стоял молча, исподлобья глядя на Никиту. Потом вдруг резко толкнул его в грудь, так что мальчишка упал навзничь, быстро схватил ведро и лопату, и спешно удалился в лес. По его резким движениям Никите показалось, что он на ходу вытирает слезы.
35. РАДИ МАТЕРИ
Домой Гешка вернулся только поздно вечером. Отец его, Тихон, как всегда подвыпивший, покачиваясь, наливал воду в рукомойник. Завидев сына, он поставил на землю ведро и, взяв в руку коромысло, хрипло произнес:
- А ну-ка сюда пойди!
- Что, бить опять будешь? - с тихим протестом в голосе ответил Гешка. И наверное, в первый раз пытаясь ответить отцу, он машинально схватил лежащую на земле доску.
- Только попробуй ударить! - уже более уверенно крикнул он. - Я тебя так доской отделаю - до старости помнить будешь!
Тихон, похоже, на миг растерялся: видимо, получать отпор от сына он не привык. А Гешка, пользуясь коротким замешательством отца, собравшись с духом, продолжил:
- Думаешь, я не понимаю, почему ты такой, почему пьешь, почему на весь мир обозлился? Всё никак простить себя за гибель матери не можешь! А ты скажи: была бы она этому рада? Хотела бы она, чтобы ты стал таким? А может, ради матери лучше дела добрые людям делать, за которые благодарить тебя будут? Тогда, может, и вина за нее мучить перестанет?
Тяжело выдохнув, Гешка медленно опустил доску и бросил ее на землю:
- Я всё сказал. ...А теперь бей, сколько хочешь...
Тихон мрачно помолчал, потом, громко выругавшись, швырнул коромысло о стену. И пнув с досады пустое ведро, скрылся в доме. Гешка ушел спать в сарай. Правда, заснуть он так и не смог. А отец всю ночь просидел у окна, выкурив подряд две пачки сигарет.
36. ВО ВСЁМ ВИНОВАТЫ ПОЖАРНИКИ
Проснувшись по утру, Никита почему-то не почувствовал себя отдохнувшим. То ли потому, что спал некрепко, то ли от того, что день вчера был непростой. И он решил отменить сегодня утреннюю прогулку и заняться изучением книги, которую дал ему Андрей Владимирович. Дневники Екатерины действительно стоили того. И он не заметил, как просидел за чтением до самого вечера. И лишь незадолго до ужина Корней Климович предложил ему немного размяться и помочь с приготовлением ужина. Нарубить дров, затопить печку, принести воды из колодца. Достать что-нибудь из погреба и кладовки.
Бабушка как всегда томила в печи кашу. Она никогда ничего не варила и не жарила. Даже чай не кипятила. Тоже, как кашу, закрывала в горячую печь. И над тлеющими угольками, в тепле, в глиняном сосуде, потихоньку заваривались травы. Никита до этого никогда не спрашивал, почему она так делает, но в этот раз решил полюбопытствовать.
- А какой толк пищу губить? - строго ответил Корней Климович, укладывая дрова в колоду. - Огонь пожирает всё ценное, а вы лишь остатками жалкими питаетесь. Разве же это разумно?
- Но... мясо, например, как есть его неварёным или нежареным? - пытался возразить Никита.
- А где ты видал, чтобы мы мясо ели? - взглянул на мальчика прадед. - Добычу охотников мы не берем. Ведь как ни зови его, а он в сути своей убийца. Ради наживы жизнь отнимает чужую. А коли ты ешь его мясо, и ты к убийству причастен становишься. Так сам подумай: надо ли тебе пред Небесами убийцей прослыть?
- Но... мы же с фермы берем мясо. Какие же там охотники? - все еще пытался возражать Никита.
- А там что, не убивают животных? - ответил вопросом прадед.
- Ну... хорошо, - упрямо пытался продолжать свою линию мальчик. - А насчет остальной пищи... Когда мы жарим и варим ее, мы убиваем вредных микробов. Так мы здоровье свое защищаем.
Корней Климович отложил в сторону топор.
- Вот ты пожар видел когда-нибудь? - неожиданно спросил он.
- Нет... - удивился Никита. - Ну, только по телевизору.
- А кого при этом пожаре ты обычно наблюдаешь? - продолжал вопросы прадед.
- Ну как кого? Пожарников.
- Значит, раз пожарники всегда рядом с пожаром, значит, они и есть причина того самого пожара. ...Что, вздорная мысль? А ведь так же ученые ваши рассуждают. Глянут в больной орган - а там бактерий тьма. «Всё понятно, - говорят, - значит они и есть причина болезни». И, стало быть, надо с ними бороться. А то, что они, может, и есть те самые пожарники, разве досуг им подумать? А в хвори-то, может, кто-то совсем другой виновен?
Никита совсем растерялся. И, видимо, пытаясь ухватиться хоть за что-то из привычного, он снова спросил:
- Ну а простую воду, наверное, можно кипятить? В нашем водопроводе в нее что угодно может попасть. А так она хотя бы очистится.
- Возможно, - строго кивнул Корней Климович. - Только к жизни ты этим её всё одно не вернешь. Нет у вас нынче живой воды.