- Вельможу того требовалось к императрице приблизить в интересах политики, - пояснил прадед. - А для того заслуги требовались особые. И благо для них тогда был тот самый богатырь, что подвиги громкие совершал, а сам от того ни почести, ни славы не просил. Вот и решили лакеи все его великие деяния вельможе тому приписать. А уж коль имя Суворов у многих тогда на слуху было, его ему и прилепили. Для пущей убедительности.
...Нет, надо было как-то отдохнуть и прийти в себя. От всей этой путаницы даже голова начала болеть. И Никита, воспользовавшись очередной паузой, попросился на улицу.
16. ОХ УЖ ЭТИ ТРЫНДИСТОРЫ!
На свежем воздухе сразу как-то полегчало. Приятно согревало полуденное Солнышко, дул легкий ветерок. Из леса то тут, то там доносились веселые птичьи голоса. А посреди двора дед Ромашка о чем-то увлеченно беседовал с забавной маленькой дворняжкой, которую в Осинках все называли Ляпой.
- А ты наперёд не балу́й больше! Спривидливости ради. - шутливо грозил он собачонке пальцем. - А то как возьму - и съем твою косточку! Так-то!
Ляпа, склонив набок вислоухую мордашку, весело помахивала хвостом. Похоже, ее мало беспокоили увещевания старичка. Из дальнего дома вышел Фёдор Кузьмич, здешний кузнец. Завидев деда Ромашку, он негромко окликнул его:
- Григория не видал?
- Да как же..., - отвечал старичок. - Вон, к Петру сповадился. Сидят в тивили́нзире, передачу наблюдают. - И, вздохнув, добавил: - Забрета́ют ваши анжине́ры тиляфо́ны разные, трынди́стеры. Прежде люди в глаза друг дружке глядели, слова говорили душевные, а нынче всё в железки глазеют без передыху.
- Так ведь зачем изобретают, - возразил Фёдор Кузьмич, - чтобы жизнь у людей лучше стала.
- И где же оно лучше-то, спривидливости ради? - снова вздохнул старичок. - Вот, скажем, спунтик в небо пустили, чтобы сверху всё видно было. А под носом-то видеть вовсе разучились! Тех, кто рядышком, не замечают, теплом и любовью не греют.
Ляпа, всё это время внимательно глядевшая на деда Ромашку громко тявкнула.
- Вот видишь, Фёдор, даже собака со мной согласная. - ласково погладил Ляпу дед. -
Ведь всё живое - оно к живому тянется. А ныне что не вещица - всё плаксик один!
- Ну это как посмотреть, - снова упрямо возразил Фёдор Кузьмич. - Пластик - он ведь легок, удобен. Форму любую примет. И дерево лишний раз губить не придется. Так что увидишь: за ним - будущее.
- Фунтизёр ты... - отмахнулся дед Ромашка. - Пойдем-ка лучше с тобой чайку попьем, что ли... спривидливости ради...
17. НЕМЫСЛИМО ДАЛЁКОЕ
Так и оставшись незамеченным, Никита дождался, пока собеседники разойдутся и, подойдя к дому Петра Алексеевича,постучал в дверь. Было бы лучше, конечно, пообщаться с ним наедине. Дядя Гриша, местный сапожник, человек хороший, но в этот раз хотелось немного пошептаться о странностях прадеда. А в этом он был готов довериться только Петру Алексеевичу.
К счастью, телепередача скоро закончилась, и дядя Гриша поспешил домой. Усевшись рядом за большим столом, они начали неторопливую беседу.
- Ну как, поговорили о прошлом с Корнем Климовичем? - поинтересовался Пётр Алексеевич.
- Ну... да... - нерешительно ответил Никита.
- Что-то ты невесело ответил, - удивился Ситников. - Что не задало́сь, признавайся.
- Как-то у него всё не так, как нас учили, - признался мальчик. - Может, он путает всё от старости? Или просто придумывает...
- Я, конечно, ни жил в те времена, и проверить многое не в моей власти, - ответил Пётр Алексеевич. - Но... то, что у нас принято считать истиной, тоже на поверку вопросы вызывает.
- Но ведь есть известные памятники старины, находки археологов. Документы, которым по сто, двести лет и больше. Разве это не доказательства?
- Ну, то, что всё это подлинная старина, тут еще большой вопрос. Вот говорит наука: такому-то пергаменту тысяча лет. А как это проверить? Только взять точно такой же и продержать столько же времени при таких же условиях. И если ожидание совпадет с результатом, тогда можно смело утверждать, что метод верен. Вот только методу без году неделя от роду. А значит, никто ничего проверить не мог. Одни лишь догадки и предположения. Фантазии, одним словом. Так что ко всяким сотням, тысячам, и уж тем более - миллионам, я бы отнесся крайне скептически.
Пётр Алексеевич задумчиво посмотрел в окно:
- Кстати, то же самое про миллиарды километров в астрономии. Для этого же тоже надо было бы пролететь все это пространство и вручную его измерить. А это и вовсе нереально. По крайней мере, в обозримой перспективе. К тому же, все подобные теории строятся на том, что пространство и время линейны и равномерны. Эти выводы мы сделали в результате замеров на крошечном пятачке Вселенной сроком в одно вселенское мгновенье. И насколько же объективны и показательны могут быть такие данные? Да ни насколько.