-А ты предусмотрительный! – нервно хихикаю.
-Даря, - мужчина грустно смотрит на меня. – Ты – психолог. Я твоих коллег повидал достаточно. Все они сначала лезли в медицинскую карту.
Медленно листаю страницы. Кирилл напряжённо смотрит в окно. Оно и ясно. Мы оба понимаем, что нужно решить все сейчас, на берегу. Либо я еду с ним и даю тем самым Кириллу, а заодно и себе самой, шанс. Либо иду домой и на этом точка.
Внимательно читаю записи страницы.
Ежегодные медицинские осмотры. От психолога «годен». Мелькают одни и те же слова: возбудим, но психически устойчив. На контакт идёт плохо.
-Любишь же ты нашего брата-психолога, - хмыкаю. – Почему на контакт плохо шёл?
-Предлагаешь болтать по душам с едва знакомым человеком? – бросает на меня взгляд Кирилл.
-Плохие у тебя были психологи, - резюмирую. – С хорошим ты рассказываешь все и сам не поймёшь как это вышло.
-Дарь, я тебе все и так выложу, - очередной отчаянный взгляд, от которого сердце сжимается. – Только не гони сразу. Дай шанс доказать, что я нормальный! Я адекватный, честно! – Кирилл горячо говорит и с мольбой смотрит прямо мне в глаза. – Просто так получилось. Хреновое оправдание, знаю! Но как-то навалилось все одновременно и я сломался. Но я сделаю все, чтоб этого срыва не повторилось.
Мне хочется поверить. Мне безумно хочется поверить. Кирилл мне нравится, мне даже кажется, что меня начинает тянуть к нему. Но я – психолог и я верю только фактам.
-Психологи всегда ставят тебе адекватные реакции, - стараюсь, чтобы голос звучал спокойно. – Это хорошо. Срывы не систематические, значит это реакция на единичный стресс. С этим уже можно жить.
Открываю последнюю страницу.
Черт! В глаза сразу бросаются фразы «неуправляем», «агрессивен».
Руки предательски дрожат и Кирилл это замечает. Хмурится. Машинально хватается за пачку сигарет, но тут же одергивает руку, а потом и вовсе выбрасывает ее в окно.
-Кирилл, - зову спокойно.
Мужчина переводит взгляд на меня. В его глазах бесконечная грусть. Словно у побитой собаки.
-Сигареты зачем выкинул? – перевожу тему и отвлекаю тем самым от негативных эмоций. – Они нынче дорогие.
-Пофиг, - кривится мой психически неуравновешенный элемент.
-Я сейчас дочитаю, ладно? – разговариваю, словно с ребенком. – А потом мы поговорим.
-Даря, я не псих, - от прямого взгляда и спокойного голоса становится неловко. – Даже если ты сейчас закатишь скандал, потому что я за тобой следил, и влепишь мне пощечину, я не шелохнусь. Я держу себя в руках. Не надо разговаривать со мной, словно я умалишенный. Раздражает. – в последних словах мелькает злость, но Кирилл быстро берет себя в руки.
Примеряю ситуацию на себя. Вот сидит совершенно спокойный человек, а на него опасливо косятся и говорят, будто с ненормальным.
-Согласна, - киваю. – Меня бы тоже раздражало.
Вчитываюсь в текст уже вдумчиво. Посттравма на почве стрессового события
-Что за событие? – спрашиваю с любопытством.
-Взрыв, - коротко отвечает Кирилл. – Здание прокуратуры взорвали. Эпицентр – мой кабинет. Я должен был быть там, но вышел за чайником. Стоял в коридоре. Отделался ушибами и сотрясением.
-Стоп! – пару мгновений соображаю, что меня настораживает. – Ты был в горячих точках и тебя переклинило от какого-то взрыва? Нет, конечно, такое бывает, напряжение копится. Но если б тебя до этого начало клинить, психологи бы заметили…
-В кабинете был мой друг, - прерывает поток моих размышлений мужчина. – Глеб. Сидел за моим столом, открывал посылку. В посылке была бомба.
«А вот это аргумент», - приходит первая мысль. А вторая…
-Кирилл, - с сочувствием смотрю на мужчину.
-Прости, я не люблю об этом говорить, - кривится мужчина. – Но если ты хочешь…
-Если я захочу, я узнаю все, что мне нужно без прямого разговора, - улыбаюсь и снова углубляюсь в чтения.
-Так! Стоп! – снова цепляюсь за слова. – Откуда эти характеристика? Неуправляемый. Насколько я знаю, ее только совсем буйным ставят.
-Я думал, что Глеб выжил, - нехотя поясняет Кирилл. – Глупо, конечно, но я надеялся. Рвался к нему. Кричал. А врачи только успокоительными пичкали. Я засыпал, а просыпался ещё злее, чем был. Даже в смирительной рубашке неделю лежал. На стены кидался. Да, Дарь, звучит страшно, но Глеб…
Кирилл замолкает. А я снова примеряю ситуацию на себя. Если бы Гелка, или Марька, или Глаша…
-Даже санитару одному челюсть выбил, - признается Кирилл. – Я тогда уже узнал, что Глеба нет. Его похоронить только через две недели разрешили. Его жена пришла, рассказала. Меня снова переклинило. Хотел попасть на похороны. Просто попрощаться с другом. Сначала пытался разговаривать с врачом по-хорошему, а он такой равнодушный был, безразличный. Будто ничего не произошло. «Успокойтесь, голубчик, все в порядке». Ну как все может быть в порядке, если моего друга больше нет? – Кирилл смотрит на меня горящими глазами. А я просто накрываю его руку, с силой сжимающую руль.