Хочется провалиться под землю. Превратится от стыда в пепел и просто не существовать.
Ну зачем я за ней поперся? На что рассчитывал? Как вообще посмел к ней обратиться?
Раздражённо подскакиваю и в гневе стукаю кулаком об стену. В очередной раз морщусь от боли. Боль перекатывается в голове, болят разбитые в вечных метаниях по квартире костяшки пальцев, болит все тело. Дурацкий шрам на груди ноет. К врачу бы с ним пойти, но не вижу смысла. Подохну, так подохну.
Падаю на старый, расшатанный диван и тут же подскакиваю. Эмоции не дают усидеть на месте.
Я зол на себя. Но помимо этого где-то в самом потаенном уголке сознания притаилась надежда. Может я смогу увидеть эту девушку снова? Хотя бы одним глазком? О том, чтоб заговорит и уж тем более познакомиться, не идёт и речи. Нет, я просто хотел бы смотреть на нее издалека. Любоваться прямой осанкой, горделивой посадкой головы. Если повезёт, снова услышу твердый, строгий голос. О том, чтоб заглянуть в глаза, и не мечтаю. Нет, я не посмею встретиться с ней взглядом. Слишком стыдно за мою пьяную выходку. Слишком больно осознавать, что в ее глазах я жалкое ничтожество. Маргинал, скатившийся в самый низ жизни.
Бреду в ванну и становлюсь под душ. Ледяные струи приводят в чувства, возвращают хотя бы иллюзию контроля над собственным сознанием.
Может, эта девушка и вовсе мне привиделась в пьяном дурмане? У меня бывают глюки. Но это страшные видения из прошлого. Бывает, ночами мне мерещатся взрывы. Стоны уже давно мертвых товарищей. И голос того единственного, самого лучшего друга, которого не уберег. Того друга, что умер истекая кровью на моих руках, пока я судорожно пытался хоть как-то помочь ему, забыв о собственных ранах.
Может, эта девушка – всего лишь сон? Ну не бывает такого идеала в жизни.
Невероятно красивое, будто выточенные из мрамора личико, скупая грация в движениях, острый взгляд. Ее взгляд, как выстрел. Попал и теперь навсегда останется в моем теле.
Интересно, как ее зовут? Сколько ей лет? Молоденькая совсем, не больше двадцати точно.
Становлюсь босыми ногами на холодный кафель и морщусь от неприятного прикосновения. После ледяного душа знобит, но я в адеквате. В относительном адеквате, насколько вообще может быть адекватен человек с моим диагнозом. Посттравматическое расстройство личности. Этот штамп, как позорное клеймо, стоит в моей медицинской карте. «К службе не пригоден», - значится в военнике.
«Неадекватные реакции. Неуправляемое поведение. Очень агрессивен, склонен к насилию», - написано в характеристике. – «Рекомендуется длительное восстановление и медикаментозное лечение».
Ага, так я и разбежался таблетки пить! Чтоб совсем в овощ превратиться? Забыть обо всем, перестать думать… Нет! Я помню каждое мгновение и это навсегда останется со мной.
Оборачиваю полотенце вокруг бедер и иду на кухню. Мимоходом поглядывая на шов на груди. Опять воспалился, зараза. В больнице меня перешивали несколько раз. Каждый раз, стоило ране чуть зажить, я своими буйствами раскрывал ее снова, вот теперь и зарастает уже больше месяца, хотя на мне обычно все, как на собаке заживало.
Заглядываю в холодильник, но нахожу там только половину соленого огурца в банке. На столе валяется кусок чёрствого хлеба в крошках. Не густо, но на завтрак пойдет.
Гора посуды уже давно скопилась в раковине, полы грязные, словно в бомжатнике. Я редко разуваюсь, когда захожу в квартиру. Как-то не до того…
Надо брать себя в руки и идти в магазин. Просто выйти на улицу, посмотреть, что вокруг происходит.
Пробовал я как-то запираться в квартире на пару дней, чтоб света белого не видеть, но в затворничестве ещё хуже. Галлюцинации наваливаются, ото всюду слышатся голоса… Ещё немного и совсем крышу снесет, тогда только психушка.
Нет, в больницу я не хочу. Подыхать, так по своему почину. Замёрзнуть где-нибудь пьяным на улице или почки откажут, и то не так обидно, как гнить в психушке. Там я буду жить долго и мучительно, здесь мучительно, но, надеюсь, не долго.
Быстро натягиваю на себя первые попавшиеся мятые брюки, свитер, и крепкую кожанку, которая осталась у меня ещё с лучших времён. Лазаю по полу, чтоб найти запропастившиеся ботинки.
Под диваном нахожу почти непочатую бутылку водки. Открываю, нюхаю, но тут же откидываю в сторону. От алкоголя отчего-то воротит. Как вспомню, в каком виде я вчера предстал перед своим видением, так хочется разбить все эти чёртовы бутылки и себе голову заодно. Чтоб не позорился и приличных девушек не пугал. Идиот чертов!