— Алессаль, ты— девушка.
— Звучит как смертельный диагноз.
— Ты красивая молодая девушка, аристократка, к тому же невинная и чистая, светлая. Ты словно магнит для мужского внимания. Свет всегда привлекает тьму.
— Вот будет забавно, если моей магией окажется непроглядная тьма,— расхохоталась я.— Ладно, это всё шуточки. Давай вернёмся к изначальному вопросу. Итак, я могла спровоцировать местных мужчин своим любопытством. Открытое окно— это что–то вроде приглашения?
— Для вампиров— персональное приглашение, для эльфов— повод применить дурманящую пыльцу, для большинства мужчин— просто провокация.
— Окно я не открыла, но ты пришёл,— напомнила я.
— Да. Потому что я отчётливо уловил сильное возбуждение и решил, что ты под воздействием. Но в спальне никого не было. Ты хотела меня, Алессаль.
В лицо будто кипятком плеснули. Раскалённой лавой она растеклась по телу, активируя огонь иного толка.
Звякнуло. Кажется, упала вилка из ослабевших пальцев.
Я смотрела в потемневшие от страсти глаза Рагнара и не могла разорвать это чудовищное напряжение. Притяжение. Дикое пламя, разгорающееся в теле.
Схватилась за край стола, сжала пальцы в попытке удержать себя от ошибки.
Здравый смысл тоненьким писком напоминал, что я не должна поддаваться, что должна быть сильной, но за рёвом сметающего всё на своём пути пламени он казался едва различимым, не важным.
— Я…— Голос не слушался. В горле неожиданно пересохло.— Я…
Картинка перед глазами смазалась, поплыла. Я видела объятый пламенем силуэт Рагнара. Тёмный. Стремительно теряющий очертания.
Как вдруг отчётливо уловила чуждый, совсем не подходящий ситуации запах. Глаза защипало.
Вздрогнула, выныривая из странного состояния.
— Мамочки!— вскрикнула, отстраняясь от полыхающей белоснежной скатерти и столешницы, обугленной в тех местах, где я за неё держалась. Пальцы проникли в деревянное полотно, оставив глубокие чёрные выемки.
В ужасе посмотрела на пляшущий и будто бы живой огонь. Он с любопытством исследовал стол, заглянул в чашку, недовольно выбросил сноп искр и обиженно уполз, с куда большим энтузиазмом продолжив уничтожать ткань и рисовать тёмные узоры на столешнице.
— Не пугайся, он не причинит тебе вреда. Положи руки назад и призови его,— подсказал Рагнар.
Кашлянула, прочищая горло. Несмело коснулась отметин, которые умудрилась оставить.
— Горячо.
— Терпи. Если он поймёт, что тебе страшно, считай, осталась без магии.
— Как это?— возмутилась, вытаращив глаза.
— Стихии коварны и опасны, они подчиняются единицам и постоянно испытывают их на прочность. Тебе не повезло.
— Почему не повезло? Очень даже симпатичный огонь,— оскорбилась я в лучших чувствах.— Многие в Харраде пользовались этой стихией и ничего, справились.
— Твой огонь не стихийный, Алессаль, а живой и потому самый сложный в обращении. Его почти невозможно укротить, потому у людей его зачастую сразу блокируют,— объяснил Рагнар.
Я посмотрела на любопытный огонёк, который без зазрения совести забрался в тарелку брата и сейчас «лопал» остатки его завтрака. А мой не тронул. Да мы с ним уже на одной волне! Чувствую, что подружимся!
Взяла вилку и нож, стараясь не морщиться от их температуры. Ощущения были не из приятных, но Рагнар сказал, что меня огонь не обожжёт, значит, сомневаться не приходится. Каким бы сложным типом ни был брат, а слов на ветер он не бросает.
Отрезала кусочек омлета с сыром, с удовольствием проглотила.
— С дымком даже вкуснее,— оценила новую «пряность» в блюде и продолжила есть, наблюдая, как мой «засланный казачок» подползает к противоположному краю стола.— Аблокировать свою магию я никому не позволю. Не думаю, что живой огонь сложнее в обращении, чем ты.
Сохранить невозмутимость удалось ценой невероятных усилий. У Рагнара был такой вид, что я отдала бы все свои ценности с Земли ради одной–единственной возможности— запечатлеть его на видео!
Между тем, я отрезала ещё один кусок омлета и принялась тщательно его разжёвывать, наблюдая, как братец пытается не лопнуть от избытка чувств. Не знаю, к счастью или сожалению, но он быстро вернул себе привычный надменный вид.
— Призови огонь,— произнёс он без всякого выражения.
Интуиция включилась моментально: шутки кончились. Язвить и провоцировать дальше не стоит.
Беспрекословно положила руки на дымящуюся столешницу, замерла на секунду, привыкая к температуре, и мысленно приказала огню погаснуть.
Прыгающий со стороны Рагнара огонёк недоверчиво замер и «посмотрел» на меня, поражаясь такой наглости.