— Совсем?
— Угу. Мне не купили мороженое, я рыдала и так сильно себя накрутила, что разверзлись небеса. Через час нашу долину затопили разлившиеся реки…
Фроя рассказывала о невероятной магии в образе ребёнка, но выглядела при этом прожившим долгую и тяжёлую жизнь взрослым. Голос дрожал от слёз, каждое слово давалось с трудом, но она честно рассказала обо всех бедах, что натворила. Об уничтоженном городе, о загубленных жизнях. О том, что родители не смогли её простить… Об изгнании. О лорде Фогрейв, который принял её на своей земле, нашёл ей семью, устроил в специальную школу и назначил содержание.
Мы уже подходили к ожидающему меня Рагнару, и я ускорилась, так как очень хотела снять хотя бы часть ответственности с этой юной, но бесконечно несчастной девочки.
— Сколько тебе было лет?— спросила, предполагая, что она ответит.
— Пять.
— Фроя, в первую очередь ответственность за ребёнка такого возраста всегда лежит на родителях. Они ведь знали о твоей магии?— Девочка кивнула.— Знали. И, видимо, считали, что справятся. Или закрывали глаза на звоночки, которые не стоило игнорировать. Во вторую очередь забота о сильных магах, ответственность за них лежит на государстве, которое обязано обеспечивать безопасность своих жителей. Пятилетка не может нести ответственность за свои эмоции.
— Думаешь?— спросила девчушка, подняв на меня заплаканное лицо.
— Точно знаю,— ответила без капли сомнения в голосе.— Твоей вины в произошедшем нет. Ты была совсем крохой! О чём вообще говорить? Если бы у меня родился ребёнок с таким даром я бы собрала чемоданы и переехала в другой мир, где моему ребёнку смогли бы дать образование и возможность жить свободным магом. Они ведь знали об Эрмиде!
— Я не думала в таком ключе,— пробормотала Фроя.
— Эрмид— твой дом, здесь у тебя есть лорд Фогрейв, который, можно сказать, сделал то, что должны были сделать родители. И теперь у тебя есть я,— добавила с улыбкой, чтобы немного улучшить её настроение.
— Да. А ещё у меня есть фиолетовый ауромо!— радостно закончила Фроя, демонстрируя камень Рагнару, к которому мы как раз приблизились.
Он подхватил девчушку на руки и посмотрел на меня, изогнув бровь.
— Я не умею плакать дозировано,— произнесла с достоинством.
Мне показалось, Фроя хотела что–то сказать по этому поводу, но постеснялась вмешиваться в наш разговор. При этом обнимала шею Рагнара привычно и раскованно, и явно чувствовала себя уютно.
А ведь она красивая молодая девушка, а не ребёнок.
Я поджала губы и первой пошла к карете, слушая разговор за спиной.
— Представляешь, Рагнар. Он фиолетовый! Ты видел когда–нибудь такой?— восхищалась Фроя.
Ага, выходит, если они не на людях, она ещё и обращается к нему без должного пиетета. А ведь он землевладелец! Может…
— Видел.
— А мне не рассказывал!— попеняла феечка.
Посмотрите на неё! То есть он ей ещё и докладывать обо всём должен. Здорово, ничего не скажешь.
— Ты не спрашивала, Фро.
Мало того, что он ей отвечает на глупейшие претензии, ещё и называет сокращённо! У неё в имени–то всего четыре буквы, куда ещё короче?
Мысль о ревности пришла так внезапно, что я едва не споткнулась и вынуждена была остановиться, восстанавливая равновесие. В ушах зашумело, сердце заколотилось как бешеное. В добавок почувствовала, как рука Рагнара касается распущенных волос, высушивая их.
— Спасибо,— шепнула, опасаясь выдать себя хрипотцой или сипением.
Фроя, как оказалось, тоже не чувствовала себя столь раскованно и беспечно, как мне показалось. У кареты она нерешительно мялась и жалась, бросилась ко мне с объятиями, а затем прошептала на ухо: «Я хочу с тобой в академию, Алессаль. Попроси Рагнара, тебе он не откажет. С твоим подарком я смогу сдержать любые эмоции!»
— Хорошо,— пообещала с улыбкой. Не улыбаться очаровательной фее совершенно невозможно.
Только на душе скребли кошки. Всю дорогу до летнего дома с забавным названием Ургран я накручивала себя. Меня всегда считали красивой девушкой, но Фроя— она неземная. Она космически, невероятно, загадочно красива. Она станет самой популярной девушкой академии, я же на её фоне потеряюсь.
Но самое неприятное— то, что это лишь отговорка. Попытка обмануть себя. Затолкать в глубину подсознания правду. Ведь я совершенно не завистливая и ни за что не стану тяготиться безвестностью, даже напротив.