— Я могу уносить книгу из библиотеки или изучать её можно только здесь?— уточнила, вспомнив правило замка Харрад.
— Харрад— родительский дом. Ургран— дом, принадлежащий всему роду. Пока здесь нет твоей матери, ты хозяйка и сама устанавливаешь правила. Единственный нюанс…
— Как без него–то,— фыркнула, понимая, что хитрый братец сейчас отрежет мне шикарную лазейку вместе с парочкой придуманных каверз.
И не ошиблась.
— Поскольку тебе за короткий срок необходимо постигнуть азы проживания в Эрмиде, мы будем во всём придерживаться традиций и этикета,— не реагируя на мой выпад, безэмоционально произнёс Рагнар.
— Я не готова так издеваться над собой круглосуточно, хочу иметь пространство для манёвра,— попыталась увильнуть от ужасного уточнения «во всём».
— Чтобы нарушать правила, стоит изучить их назубок, Алессаль, так же понимать, чем чревато нарушение каждого,— разумно парировал брат.
Кивнув, направилась к выходу, но у двери остановилась. Покусала губы, настраиваясь, лишь затем обернулась к собеседнику.
— Книгу я могу вынести за пределы библиотеки?— уточнила напряжённо. Если следовать причудливой логике традиций рода Фогрейв, сейчас я едва не нарушила правило. А стоящий напротив коварный тип нарочно задурил мне голову, чтобы иметь возможность наглядно показать, чем это чревато.
— Нет.
Мне показалось или его губы тронула лёгкая улыбка?
Вот гад!
В груди заворочался Огонёк, едва ли не умоляя отомстить со всей жестокостью, но я лишь холодно посмотрела на брата и отнесла книгу к рабочему столу.
— Я могу хранить её в ящике или каждый раз нужно снимать и ставить защиту?
Мамочки, я и не знала, что могу говорить так стервозно.
— Храни. Что касается защиты: пока не обуздаешь внутренний огонь, экспериментировать без моего контроля запрещено. Ни снимать, ни ставить— ни в коем случае, Алессаль.
— Но в этот раз ведь всё получилось!
— Уничтожить и снять— разные понятия. А теперь предлагаю отужинать и отдохнуть. Завтра у тебя будет целый день, можешь провести его в обнимку с книгой.
— Разберусь,— буркнула, перемещая выданную драгоценность в ящик стола и про себя обращаясь к цанам, чтобы приготовили к ужину все нелюбимые блюда братца. Затем подумала, что это, скорее всего, глупо. И я вовсе не о детском желании насолить, от него избавляться я не собираюсь. Решила уточнить:— Ацаны слышат мыслеречь или необходимо проговаривать вслух каждую просьбу?
— Слышат. Но можно дублировать и вслух, пока не привыкнешь распоряжаться мысленно. Кстати, книги из нижней библиотеки и те, что мы привезли с собой, ты можешь носить даже в сад и на террасу. Не к морю. Это важно. Также имей в виду, что солнце в этих краях жестокое, днём уходи в комнаты или находись в увитых зеленью беседках.
— Хорошо, благодарю за заботу,— вежливо проговорила, сама же про себя «телеграфировала» цанам: «Ничего не отменяется. К столу прошу подать исключительно вегетарианские и нежирные блюда. Нечего на ночь забивать желудок мясом, от него плохой сон и неприятные сновидения. Я забочусь о здоровье любимого брата».
Огонёк недовольно заворочался под кожей, намекая, что ему бы не помешал хороший стейк или два десятка сосисок, для его здоровья сытная и жирная пища— то, что нужно. Пришлось снова договариваться, убеждать и сдерживаться. Урок на уроке, а не жизнь в новом мире. С другой стороны, мне не скучно: жизнь наполнена интересными событиями, людьми, нелюдями, путешествиями, магией и предвкушением обучения в столичной академии! Страшно, конечно, но ведь и здорово тоже! Вернусь домой, расскажу Таньке, она обзавидуется.
Посмотрела на неподвижно застывшего Рагнара. Он выглядел словно богатырь из былин: высоченный, косая сажень в плечах, сдержанный, по–мужски невозмутимый, с решительным, твёрдым взглядом. С таким братом меня точно никто не посмеет обидеть. Впрочем, я и сама себя в обиду не дам. Может, Рагнарчику придётся защищать не меня, а студентов академии от меня! Кто знает!
— Ну что, пойдём ужинать?— спросила, сияя улыбкой.
— Что бы ты ни задумала, советую ещё раз взвесить все за и против,— вместо ответа на прямой вопрос сказал брат, открывая мне дверь. Я кивнула и попыталась с гордым видом проплыть мимо, но следующее высказывание заставило остановиться:— Алессаль, напоминаю: здесь нет твоих защитников, ты целиком и полностью в моей власти.
Обернулась к брату, посмотрела в надменное лицо.
— Напоминаю, дорогой: я— хозяйка этого дома, и все решения о самом доме или комфорте всех в нём проживающих буду принимать в одностороннем порядке. Замечания и предложения принимаю по понедельникам с двух до трёх в нижней библиотеке,— заявила ледяным тоном и, пока обескураженный братец не очнулся, направилась в столовую, сервированную так роскошно, словно к ужину мы ожидали короля. Такой красоты даже в фильмах про Версаль не припомню.