— Ты о разлившемся в воздухе довольстве? Это цаны. Показывают, что им нравится наше поведение. Вообще удивительно, что ты им так понравилась.
— Почему?
— Ты своенравна и непокорна, ведёшь себя не по правилам, пробуждаешь в окружающих много эмоций, в том числе плохих, а они любят мир и покой, стабильность, благополучие.
— Да я сегодня просто паинька! В библиотеку и к морю не ходила, читала оставленные тобой книги, загорала, гуляла на террасе и всего раз спустилась в сад. Им это не понравилось и я сразу же ушла. Кстати, почему мне нельзя в сад? Там очень красиво, хоть он и не ухожен. И ты ведь разрешил!— закончила я с претензией.
— Возможно, поблизости была змея и тебя попросили уйти, чтобы вы не столкнулись,— задумчиво нахмурившись, предположил Рагнар.
— Тогда ладно, а то я уже надумала себе разного. Ты завтра дома? Я хочу искупаться в море. Сегодня к нему не ходила, чтобы не соблазниться и не нарушить обещание.
— Нет. По–хорошему, мне не стоило возвращаться, но я вдруг понял, что тебе будет страшно в незнакомом доме.
Хотела возмутиться и заверить, что это не так, но язык не повернулся. Мне действительно было страшно и действительно я пока не могла принять Ургран как дом во всех смыслах этого слова.
— Спасибо, что вернулся,— произнесла, подняв на брата серьёзный взгляд.
Рагнар изогнул брови, подумал о своём, кивнул. Я же потянулась к воде— чувствовала себя неловко, хотя знала, что поступила правильно.
Меня окутало тёплое облачко, обняло, поддержало. И я не сомневалась, что это вновь привет от цанов. Кажется, я им нравлюсь куда сильнее, чем думает Рагнар. А всё потому, что я солнышко и зайка. Они вообще на меня хорошо влияют. Жаль, не могут помочь справиться с темнотой.
Кстати о темноте. Может, воспользоваться хорошим настроением брата и провести эксперимент? Или не дёргать его? Он наверняка сильно устал.
— Ты кусаешь губы, когда не решаешься что–то спросить,— вдруг вырвал меня из размышлений Рагнар.
Заметил. Умный, зараза.
— Я пыталась настроиться на работу со страхом темноты, но от одной мысли стало дурно. Ты говорил, что если я с ним не справлюсь, не возьмёшь меня в академию. Это настолько важно, да? Меня будут обижать?
— Ты Фогрейв, Алессаль. Тебя не посмеют обидеть ни словом ни делом,— вновь повторил брат, но я чувствовала, что он то ли утаивает информацию, то ли нарочно уводит меня в сторону от правды, и потому не могла довериться его словам и расслабиться.
— Почему тогда?
— Ты сильная, волевая девушка, и не любишь демонстрировать слабость, а скрыть её не удастся,— вочередной раз показал отличное понимание моего характера Рагнар.
— И тем не менее я достаточно взрослая и сознательная, чтобы воспринимать это адекватно.
— Обиженные и неуверенные в себе люди легко управляемы. Это опасно,— продолжая нарезать стейк, проговорил брат.— Если ты поела, прогуляйся по террасе, я погашу освещение. Возможно, если ты будешь говорить со мной, будет не так страшно. Проверяй.
Наморщила нос, но спорить не стала.
— Попытка— не пытка,— пробормотала под нос, направляясь к неосвещённой части террасы. Ярким фонарём сверху подсвечивала луна, и я мужественно прошагала в темноту, но стоило теням затрепетать, замерла истуканом. По телу поползла изморозь. Кожа покрылась мурашками. Чёрными змеями заскользили ко мне тени.
Мозг отказывался работать и я не сразу сообразила, что ко мне обращается Рагнар.
— Призови огонь.
Зажмурилась. Настроиться по всем правилам и вызвать Огонёк сейчас была просто не способна, потому попросила его по–человечески выйти и решить вопрос, пока я не умерла от разрыва сердца.
Огонёк верить отказывался, ехидничал, жёг кожу изнутри, но не проявлялся. И я взбесилась. Ещё не хватало, чтобы моя собственная магия надо мной издевалась в столь тяжёлый момент.
Выпрямилась. Сжала кулаки. Рыкнула про себя на вредную стихию. Призвала на кончики пальцев, сформировала полноценный яркий фонарь, наполненный недовольно извивающимся живым огнём. Опустила взгляд. И замерла.
Тени не исчезли. Они оплетали мои ноги и поднимались всё выше…
А дальше мир померк.
Глава 13
Глава 13
Темнота. Густая. Вязкая. Каждая клеточка пропитывается безжалостно–горячей смолой, выжигает нервные окончания, превращает меня в вялое, бесчувственное существо. Я не принадлежу себе. Сознание уплывает.
Вспышка.
Открываю глаза.
Незнакомая комната. Вместо драгоценного золотистого кварца на стенах тёмно–серые шёлковые обои, расшитые чёрными нитями, вместо изящной мебели— фактурная тяжеловесная из тёмного дерева. И даже влажные простыни, на которых я лежу, не белые, а цвета чернёного серебра.