Плавно клонящееся к горизонту солнце отдавало столько тепла, света и нежной, вдохновляющей романтичности, что сердце замирало. Цвета обрели сочность, выразительность. Светлые тени придавали пейзажу образность и рельефность, но не пугали. Белоснежные облака окрасились в пастельные тона, всё больше напоминая перья розовых фламинго. Я не могла насмотреться, насытиться красотой природы, только стояла и смотрела, смотрела…
— Красиво,— произнёс Рагнар.
— Очень,— выдохнула, не испугавшись его появления.
— В беседке тоже отличный вид, предлагаю до неё дойти и отведать угощений, цаны старались.— Я не обманывалась вкрадчивостью и мягкостью брата, знала— спорить бесполезно. И, поскольку в данном случае он прав, направилась в беседку.
— Ты решил присоединиться ко мне за ужином?— уточнила, когда мы сели за стол и принялись рассматривать яства.— Подай, пожалуйста, фрукты, не хочу мясо.
— Съешь всего понемногу, тебе потребуются силы.
— Не люблю, когда ты командуешь,— произнесла, выбирая самый симпатичный кусочек мяса и демонстративно его надкусывая. Надо— значит, надо.
— Нет,— ответил брат.— Ты спокойно относишься к моей манере излагать мысли, тебя раздражает, когда я прав, а ты нет. Это пройдёт с возрастом.
Уставилась на великого специалиста по женской психологии. Обалдеть можно, до чего самоуверен. И ведь ни капли не сомневается в своей правоте!
Очень хотелось наговорить гадостей самоуверенному типу, но меня вдруг словно холодной водой окатило. Зачем? Эффекта не будет, Рагнар мнения не изменит, я же почувствую себя истеричной особой и потом буду корить себя до умопомрачения.
— У каждого из нас своя правда,— парировала невозмутимо и принялась за еду.
Посмотреть бы на реакцию братца, но стоило отыграть сцену взрослой и сознательной Алессаль до конца, потому не дрогнула, взгляда не подняла.
— Хвалю,— коротко резюмировал он тем особым тоном, от которого я заводилась, словно бык при виде алого шёлка.
Прижать бы руку к груди, жеманно похлопать ресничками, поблагодарить за науку, но сердце колотится как ненормальное, а организм генерирует яд литрами, перегоняя его по венам.
Останавливаю себя. Очередная провокация с его стороны.
Желчные, злые слова застывают на губах.
Отрезаю кусочек помидора, кладу в рот, раскусывая сочную мякоть, замираю, прислушиваясь к ощущениям. Предыдущая порция была шикарна— хорошо присоленная сладость плода буквально взрывала рецепторы. Но сейчас я ощущаю лишь горечь. Аппетит портится.
Делаю глоток воды с лимоном, смывая неприятный привкус и возвращая себе контроль над эмоциями, поднимаю взгляд на брата, который и не думает страдать от угрызений совести, наслаждается жареным мясом и шикарным видом на море.
Хотя какая совесть? Он и слова–то такого не знает.
— Тоже считаю, что подготовка к академии идёт успешно.
Рагнар бросил короткий цепкий взгляд и вернулся к еде, а я решила закрепить успех в непростых переговорах— расслабиться и перекусить. Только не выходило. При одной мысли о продолжении ужина становилось дурно.
Сосредоточилась на пейзаже, вновь попыталась поймать ощущение волшебства, что охватило меня несколько минут назад, но организм настроился переживать. Вместо красоты окружающего пространства я присматривалась к сгущающимся теням, к тому, как меняется цвет морской воды, каким непрозрачным, вязким он становится, с алыми всполохами заката на поверхности. Как быстро скрывается за горизонтом солнце.
Поёжилась. Краем глаза отметила движение, подняла взгляд на брата. Он укутал меня в мягкий плед и, приподняв, усадил к себе на колени.
— Мне не холодно,— произнесла, усиленно любуясь пейзажем. Бесконечное своеволие братца, несомненно, бесило, но с приближением ночи так нужна была поддержка, что я готова была её принять, и не дёргалась.
— Алессаль, расскажи о своём детстве,— неожиданно попросил Рагнар.
— Решил поиграть в психолога?
— Расскажи,— снажимом повторил брат.
— Что именно ты хочешь услышать? Давай без хождений вокруг да около. Прямой вопрос,— потребовала, не желая вести светскую беседу, но понимая, что сопротивление бесполезно, Рагнар был в том состоянии, когда спорить бесполезно. Иногда он общался, а иногда вцеплялся, словно хищник в жертву. Сейчас работал второй вариант.
— Тени приходили к тебе каждую ночь?
— Да.
— Душили и не давали спать?
Откуда он знает? Неужели я что–то говорила, пока металась в бреду? Мозг отказывался «подгружать» информацию.
— Не каждую,— буркнула, сжимаясь от воспоминаний. Рагнар тут же положил горячую ладонь на мою спину и погладил, позволяя мышцам немного расслабиться, а затем и вовсе обнял, прижал к себе.