— Это лишь воспоминания, не бойся,— заверил мягко и тут же вернулся к допросу:— Где была твоя мать, когда тебя душили? Приходила, сидела с тобой?
Непонимающе посмотрела на мужчину. Как он может так себя вести? Утешать и допрашивать, прижимать к себе и отталкивать? Заглянула в глаза— цвет оставался неизменным, а взгляд— хищным, столь мной нелюбимым.
— Обычно всё происходило, когда мамы рядом не было.
— Так я и думал.
— Что?— Заглянула в непроницаемое лицо. Рагнар молчал, я же вдруг вспомнила одну его фразу. Подслушанную. Сознаваться в последнем не хотелось, но уж слишком любопытно.— Яслышала, как ты сказал маме, что её присутствие блокирует мою магию. Это связано?
— Да.
— И?
— У меня есть некоторые догадки, но я не стану из озвучивать, пока не найду им подтверждение.
Развернулась к нему лицом, для чего пришлось поднять ноги на скамью. Мелькнули ноготки с алым гель–лаком и я едва не вылетела из разговора, сообразив, что мастер педикюра на Земле, сейчас лето, а я через три недели буду выглядеть, как неухоженное чудовище, если не разберусь, как следят за собой местные дамы.
А если не следят?
А если ходят с шершавыми пятками и без лака?!
— Не стоит пугаться, всё не так плохо,— поспешил утешить Рагнар.
Едва не брякнула, что хуже и быть не может, но вовремя очнулась. О чём мы там говорили?
— То есть дело— дрянь?— сделала вывод.
— Если я прав насчёт твоей магии, то ситуация несколько усугубится.
— Рагнар!
— Пройдёшь сегодня инициацию— расскажу. Даже пообещаю учитывать твоё мнение при принятии решения,— нашёл ко мне подход хитрый жук.
— Ты и так его будешь учитывать. Всегда,— произнесла, задержав его взгляд.— Яготова придерживаться правил временно— пока не встану на ноги, но не позволю безоговорочно распоряжаться своей жизнью. Никому, Рагнар.
«Тем более, тебе»,— закончила про себя.
— Поговорим, когда сможешь подчинить Тьму. Или через год, когда я вернусь из академии,— вкрадчиво напомнил братец о договорённости.
Думает, я вновь грохнусь в обморок и очнусь через пару недель?
Размечтался!
Глава 15
Итак, необходимо во что бы то ни стало пройти эту инициацию, иначе академии мне не видать как своих ушей. Не знаю, что именно произошло, но чувствую: с недавних пор не хочет он меня туда отправлять, вот ни капельки. И это опасно. Рагнар не из тех, кто идёт на поводу у девичьих чувств. Если есть достойные аргументы запереть малолетнюю сестрёнку в Ургране, он ими воспользуется, и лучше быть готовой на сто процентов, поскольку сражение предстоит не из лёгких.
Но меня не остановить. Я твёрдо знаю, чего хочу и не желаю тосковать целый год без компании. Меня лишили матери, друзей, интернета, социальный сетей, джакузи, музыки в телефоне… Достаточно лишений. И если нужно побороть страх темноты, чтобы дать раскрыться потенциалу, чтобы поступить в академию, я это сделаю.
— Когда начинаем?— спросила у Рагнара.
— Как только поешь,— был ответ.
Посмотрела на упрямца. Удивительное качество помнить всё сказанное и контролировать окружающих. По всей видимости, я зря старательно делала вид, что ем. Ну не лезет в меня еда, когда волнуюсь!
— Я не хочу есть. И не смогу. Нервничаю,— признала открыто и честно.
— В этот раз нужно, Алессаль, притом желательно тяжёлую, жирную пищу, не овощи с фруктами.
Попыталась аккуратно переместиться с мужских коленей на скамью, но Рагнар удержал.
— Тебе не кажется, что это уже перебор?— фыркнула, бросив на него недовольный взгляд.
— Нет. Ешь.
— Узнаю старого–доброго братца,— протянула ехидно, но вырываться перестала, нарочно поёрзала, устраиваясь поудобнее, и взяла тарелку, удерживая её на весу.— Кстати, хочу заметить, что ты не только не придерживаешься этикета и подаёшь мне дурной пример, но и силой заставляешь его нарушать. Как предлагаешь мне есть приборами?— спросила, и не надеясь на ответ.
До вилки я вполне могла дотянуться, но решила поддразнить противного братца. Взяла кусочек мяса по–простому, без ножа и вилки, с вызовом глядя на брата сделала укус, а тот вдруг сцапал остатки, ещё и пальцы мои облизнул, хищно прикусив кончики!
Наверняка нарочно!
А тело точно молниями прошило. Взорвало. Воспламенило. Наполнило электрическим током. Оно пульсировало, болело, горело, требовало внимания и ласки, и я боялась выдать себя голосом или движением, потому застыла ледяной молчаливой статуей, и даже не дышала, не моргала.
— Вкусно,— выдохнул мужчина довольно. Затем протянул руку к бокалу с водой и поднёс к моим губам.— Пей.