— Я тебя отвлекал, чтобы ты не накрутила себя так, как умеешь. А меня ты видишь из–за небольшого магического эффекта. Если будешь смотреть только на меня, забудешь о темноте.
— Забудешь о ней теперь, как же,— буркнула под нос, но взгляда от Рагнара не отвела, даже нашла в себе силы съязвить:— Хорошее заклинание, конечно. Не знаешь, как обратить внимание девушки на свою особу— завлекай таким образом, угу–угу.
Брат хмыкнул и поднялся, подхватив меня на руки, как полуобморочную девицу. Выпрямила спину, показывая, что это уже перебор, обняла за крепкую шею, занимая более удобное для себя положение, всё же сидеть— не лежать, хотя бы обзор лучше. Другое дело, что глядеть по сторонам страшно.
— Тебе так нормально?— уточнила смущённо.
— Ты ничего не весишь, Алессаль, устраивайся, как тебе удобно.
— Даже на шею залезть можно и не слезать?— пошутила, используя земное выражение. Учитывая обстоятельства, звучало оно глупо, меня не раз заверили, что все сокровища Фогрейвов в моём распоряжении, так что, условно, но я уже сижу у братика на шее. Но на нервах я вечно начинала болтать невпопад.
— В платье?— Рагнар даже остановился, чтобы рассмотреть моё смущённое лицо. А я, признаться, представила ту же неприличную картину, что и он, покраснела сильнее прежнего.
— Забудь. На Земле эта фраза имеет иное значение,— едва ли не заикаясь, попыталась оправдаться, заодно стереть из памяти образ обнажённой ниже пояса наездницы, и ноги сильнее сжала. Казалось, чувствую горячую мощную шею тонкой кожей внутренней поверхности бёдер. И это ужасно эротично. И неприлично. И, наверное, пикантно.
Караул!
Как мне такое в голову вообще пришло?
И вообще, это всё пошляк брат! Он первый задал шутке неприличное направление! Я думала совсем о другом!
Но думала… думала и фантазировала, словно наяву ощущала прикосновение щетины, требовательных губ, настойчивых рук…
Мужчина не двигался. Смотрел пристально, гипнотизировал взглядом, затягивая в омут страстей и порока. И бессовестное тело поддавалось ему, трепетало, жаждало продолжения разговора, для которого не нужны слова, достаточно прикосновений, поцелуев…
— Рагнар!— не то выдохнула, не то вскрикнула. Не осознавая, чего хочу больше— чтобы он прекратил так смотреть и отнёс меня вниз для инициации или всё же поцеловал. Сердце стучало так громко, что я не слышала ни прибоя, ни крика цикад, ни судорожного дыхания крепко обнимающего меня мужчины. Но чувствовала его всем телом, и оттого сильнее загоралась. Словно пламя, в которое подбросили промасленных дров.
Тело вспыхнуло яростно и мощно, я выгнулась в мужских руках, застонала, обмякла. И лишь спустя время поняла, что это вернулся счастливый Огонёк и плещется сейчас под кожей, щекоча рецепторы, наполняя меня своим довольством, одурманивая. Я лежу на плече Рагнара, который легко и непринуждённо спускается по лестнице, словно я действительно ничего не вешу, выходит в сад и садится на траву, устраивая меня так, чтобы я не касалась земли.
— Алессаль, вели огню не мешать,— командует брат.
Я всё ещё не могу прийти в себя, но послушно отправляю Огонька отдыхать и не мешать важному делу. Сознание мутное, словно меня опоили зельем. Даже лицо мужчины, которое ещё недавно я видела отчётливо, теряет очертания. Я вижу лишь светящиеся глаза хищника и хихикаю про себя, подозревая в брате оборотня. Какого–нибудь вредного, упрямого плотоядного, неприрученного и дикого.
— Займи удобное положение, затем коснись земли рукой или ногой,— сквозь толстый слой ваты слышу слова брата.— И не вздумай убирать, терпи, что бы ни происходило. Будем начинать с малого призыва.
— Угу,— выдаю едва различимый звук. От Рагнара отрываться ужасно не хочется, он надёжный и горячий, приятный, потому обнимаю его руками, протягивая к земле босую ступню.— Холодно,— ворчу негромко. Сама же вжимаюсь в мужское тело, дышу им, млею.
Слышу, как брат общается с моим огнём, убеждает его не мешать инициации, отойти на второй план, вернуть мне способность думать головой, но тот и не думает его слушать, держит меня в пьяном дурмане, не отпускает, а я лежу обессиленно и понимаю каждое слово спустя полгода и ещё столько же пытаюсь осознать простую мысль— живой огонь нагулялся, набрался сил и теперь держит меня в хмельном состоянии, тогда как для инициации требуется иное.
Выпрямляюсь. Смотрю на Рагнара затуманенным взглядом.
— Ты хищник, честное слово,— выдаю пьяненько и хмыкаю.— Аты, Огнище бессовестный, не выставляй меня в дурном свете!— пеняю непокорному стихийному товарищу, грожу пальцем. Ногу щекочет прохладная трава и я перевожу на неё взгляд, вижу чёрное щупальце тьмы.— О, и ты пожаловала, дорогая. Конечно, как же без тебя? Каждую ночь лезешь и лезешь. Чего ты от меня хочешь, а? Огонёк, подсвети, будь другом, мне нужно познакомиться с этой тёмной леди.