– Молодец, Полина, – произносит зловеще. – Колесо пробито. Это у тебя такое хобби – портить мои вещи? Правильно говорят, что баба за рулем – это обезьяна с гранатой.
– Прости… – лепечу и отвожу взгляд, потому что мне до одури стыдно. Инструктор говорил, что водитель должен учиться смотреть во все стороны сразу и не реагировать на раздражители, потому что от этого зависит жизнь. – Я…
– Что ты?
Не успеваю отреагировать, а Марк уже оказывается рядом и, сжав пальцами подбородок, заставляет посмотреть себе в лицо.
Мы смотрим друг на друга, не моргая. Меня окутывают волны раздражения и тепла, исходящие от его тела. Машинально облизываю губы, потому что во рту пересохло, и запоздало понимаю, как вульгарно это выглядит.
Марк, конечно, замечает этот жест. Помрачнев еще больше, убирает руки от моего лица и отворачивается.
– Сводная катастрофа. Что дальше? Дом сожжешь?
– Я оплачу ремонт…
Он поворачивается, а на губах играет пошлая многозначительная усмешка.
– Конечно, оплатишь. За каждый косяк будешь расплачиваться по полной, Полина. И банальным кофе в постель ты не отделаешься.
Так бесит эта самоуверенность! Понимаю, виновата, но с губ срывается насмешливое:
– Могу еще шнурки тебе погладить.
Марк ухмыляется.
– Обязательно погладишь. И не только шнурки.
Глава 9. Марк
Марк
Снова получил выговор от отца! Почему я опять виноват? Почему я – раздолбай и безответственный лоб, который не умеет ценить вещи?
А Поля эта глазами похлопала, что-то полепетала – и вся такая невиноватая, бедненькая.
Лицемерка. Неужели один я замечаю, что у нее повадки стервы и кровопийцы? Тщательно маскируется, но я-то не слепой идиот.
Пока менял колесо на запасное (я не рукожоп, любой мужик должен разбираться в тачке хотя бы поверхностно), она крутилась вокруг и предлагала свою помощь, делала вид, что искренне сожалеет.
Выпороть бы! Со всей дури. По голой заднице с оттяжкой, а потом развернуть к себе этой задницей и…
Эти мысли и посещали меня на той обочине. Даже несколько раз бросал взгляд на растительность вдоль дороги, оценивая ее густоту. Хотя и заднее сиденье подошло бы.
Врубаю в душе холодную воду, чтобы немного остыть от этой дикой смеси злости, раздражения и возбуждения. Представляю, как она сейчас сидит на своей кровати в короткой пижаме, поджав под себя ноги и как ни в чем не бывало читает свои книжонки или зубрит учебник.
Даже не думал, что жить под одной крышей с какой-то маленькой пиявкой будет так тяжело. А игнорировать не получается. Постоянно хочется узнать, чем она занята, хочется задеть. Прошло всего-то несколько дней, а хоть вешайся.
Завтра нам в универ. В один универ, чтоб ее! Не хочется, чтобы кто-то видел нас вместе, а отец настаивает, чтобы я ее туда возил. Конечно, Полина посопротивлялась для приличия, заявила, что ее устроит автобус или такси, но быстро сломалась под аргументами отца. А меня, как обычно, никто не спросил.
Одевшись, развалился на кровати и взял в руки телефон. Все спят уже, время двенадцатый час. Отец с мачехой ложатся рано.
Нахожу в мессенджере контакт сводной сестрицы, открываю. Долго держу палец над экраном, потом быстро печатаю:
“Косячница… иди сюда”
Жду ответа, как дебил, всматриваясь в экран и чувствуя удовлетворение, когда над ее именем загорается online.
Прочитала.
“Зачем?” – прилетает ответ.
Если бы я сам знал. Идиот.
“Я голоден”
Она посылает кучу вопросительных знаков, заставляя меня заржать.
“Принеси бутер с кухни”
“Прямо сейчас?”
“Нет, послезавтра! Ты мне должна, не забывай”
“Ты манипулятор. Знаешь об этом?”
Через минуту слышу, как хлопает дверь ее комнаты, а еще через пять Полина заходит ко мне с тарелкой в руках. Демонстративно ставит на кровать монструозное хлебное сооружение, из которого торчат ломти ветчины и сыра, какая-то зелень, стекает кетчуп.
– Кушайте не обляпайтесь, – приседает в реверансе, а потом лицо становится серьезным. – Сколько я тебе должна? – спрашивает деловым тоном. – У меня деньги есть, я откладывала. Я заплачу, сколько нужно за ремонт? Не хочешь говорить, я сама дам сколько посчитаю нужным.
Подложив руки под голову, смотрю на нее.
– Деньги – это не интересно. Я никогда не возьму их у женщины. Даже у такой криворукой, как ты.
– А что интересно? Эти детские игры в должницу? – картинно вздыхает. Святая мученица, блин.
– Так давай поиграем по-взрослому.
Медленно поднимаюсь и иду к ней, заставляя пятиться к столу, пока дерево не врезается ей в бедра. Бежать некуда.