Милка снова начинает брыкаться, понимая, что я не шутил.
- Ну Мааакс! – хнычет она.
- Поздно, ангелочек, ты уже доигралась…
Опускаю руку на ее поясницу, удерживая на месте. Она замирает, когда я начинаю спускать с нее трусики.
У меня уже не просто шевеление в штанах, там полноценный стояк.
Черт!
Ее попка просто идеальной формы, нежно молочного цвета. Не могу удержаться, протягиваю руку и глажу одну из ягодиц, сжимая в руках.
От нее слышу сдавленный стон.
Самому хочется застонать. Закрываю глаза на долю секунды, жадно втягивая воздух через нос, чтобы прийти в себя, затем, открыв, слегка шлепаю, чтобы она почувствовала, что это наказание, но ей не было сильно больно.
- Это тебе за то, что делаешь что-то, не думая головой!
Затем шлепаю по второй, слегка погладив после этого.
- А это за то, что меня не слушаешь!
Вижу, как красные отметины появляются после моих рук.
Мля!
Все-таки переборщил.
Глажу, слегка разминая, чтобы утихомирить боль, на что слышу еще один ее протяжный стон.
- Харе стонать, Шоколадка, иначе я уже не остановлюсь!
Кидаю последний взгляд на ее красивую попку и натягиваю трусики, опуская рубашку. Поднимаю ее.
Она со словами:
- Мне что-то нехорошо, - прикрывает рот рукой.
Поднимаю на руки и быстро дохожу к санузлу, который примыкает к главной спальне, опуская ее на ноги.
Милка садится на колени, обняв белого друга. Подхожу и, ничего не говоря, собираю ее волосы на затылке, чтобы она не испачкалась. Когда ей, наконец, становится лучше, помогаю подняться и ополоснуть рот. Она выглядит мертвенно бледной с зеленоватым оттенком кожи. Вся замученная.
Вот и погуляли!
Самостоятельно выходит из ванной и проходит в спальню. Подходит к кровати и ложится прямо поперек нее. Подхожу ближе и, подняв на руки, укладываю правильно. Она уже лежит с закрытыми глазами и никак не реагирует на мои прикосновения.
Тоже так хочу. Отключить всё, чтобы перестать чувствовать это долбанное желание, которое она вызывает во мне!
Снимаю с нее туфли и, укрыв одеялом, ухожу к гостям.
Как ни странно, в гостиной только мужики. Я безмолвно приподнимаю бровь в вопросе, на что Гром отвечает:
- Отправили восвояси на такси. Достали с расспросами и своим идиотским поведением. Пускай валят.
Артур, как обычно, в своем репертуаре. Не церемонится.
Я хватаю стопку с текилой и без ничего пью до дна. Вообще это дорогая текила, ее спокойно может пить и без соли и лайма. Но так привычнее, особенно женскому полу. Своего рода ритуал.
Сажусь на один из диванов и откидываю голову на подголовник, закрывая глаза.
Устал.
- Ты понимаешь, что втюрился в нее?
Это Артур.
Даже не открывая глаза, бросаю:
- Не неси хрень!
- Мы тебя таким никогда не видели… Ты влип конкретно, братан.
Открываю глаза, вглядываясь в лица друзей.
Они, просто жесть, какие серьезные.
- Откуда вам знать как это, когда влипают?
Не понимаю их.
- Думаешь ты один такой? В нашей жизни тоже было место хорошим девушкам, пока…мы не просрали этот шанс!
Артур ставит свою стопку с громким стуком на журнальный столик и, засунув руки в карманы брюк, подходит к панорамным окнам, вглядываясь в темноту.
- Хочешь поговорить об этом?
Не давлю.
Он отрицательно качает головой.
Тимоха кидает на нас взгляд, как бы показывая, чтобы не лезли к нему.
Согласен.
Загружаемся все, думая каждый о своем.
Выпил достаточно, но ненужные мысли все никак не отпускают голову.
- Уложил ее чтоль? - спрашивает Жека, разливая всем текилу.
Киваю.
Взгляд падает на пол, где так и осталось валяться Милкино платье.
Безбашенная, блин!
Улыбаюсь, вспоминая с каким непринужденным видом она оголилась перед четырьмя мужиками. Мила, по-любому, завтра об этом не вспомнит. Но я обязательно ей напомню, пускай ей будет стыдно. А то, что так будет, я знаю на все сто процентов.
- А давайте выпьем… - Ворон поднимает свой шот, лукаво улыбаясь, и продолжает, - за хороших девушек. И пусть они цепляют каждого из нас, как Миланка цепляет Покрова.
Снисходительно ухмыляюсь, не придавая особого значения их словам. Привязались ко мне с Милкой.
Мы еще сидим какое-то время, затем мужики начинают собираться домой. Я предлагаю кому-нибудь остаться, объясняя, что есть еще пару свободных комнат, я не гордый, могу лечь на диване в гостиной, на что Артур, ухмыляясь и кидая многозначительный взгляд на лестницу, заплетающимся языком, отвечает:
- Не будем вам мешать.
Походу, это шутка века потому, что они начинают ржать как кони прямо в прихожей. Толкаю их на выход, закрывая дверь.
Шутники, мля! Нашли на чем стебаться.