В общем и целом все свидетельствовало о том, что тут кто-то напряженно трудится, но труды тут ведутся волшебные.
Брат Игнатий - стройный монах в сутане и с тонзурой - наблюдал за тем, как отец Мэта читал стихи. Появился феникс, возгорелся и исчез. Брат Игнатий кивнул.
- Великолепная получилась иллюзия для человека, никогда не упражнявшего свой дар, сеньор Мэнтрел. Вероятно, ваш опыт в изучении поэзии уже сделал вас неплохим магом.
- В таком случае Химена тоже должна быть неплохой волшебницей, - улыбнулся Рамон.
- Очень может быть, и я сужу об этом по той сосредоточенности, с которой она цитирует стихи, - отметил брат Игнатий. - На самом деле сеньора привносит в стихи столько жизненной силы, что я бы даже не отважился назвать ее чтение цитированием. - Брат Игнатий в упор смотрел на родителей Мэта. - У вас обоих величайший дар, но уже сейчас я вижу, что ваши способности разнятся.
- Разнятся? - Химена удивленно посмотрела сначала на мужа, потом на монаха. - В чем же разнятся? Мы оба волшебники, разве нет?
- Да, но между теми, кто творит чудеса, всегда существуют отличия. Кому-то лучше дается целительство, кто-то умеет лучше творить магические предметы, кто-то умеет создавать живых существ из воздуха. Даже если существуют два волшебника, одинаково наделенных даром вести войну, то, одному из них, к примеру, лучше дается оборона, а другому - нападение.
- Вы хотите сказать, что нет таких магов, которым подвластна вся магия, без остатка? - уточнил Рамон. - Это так, но я хотел сказать не это. Большинству магов дается вся магия целиком, но что-то удается лучше, чем другим.
- Так в чем же тогда состоит мой дар? - спросила Химена.
- Ваш дар, сеньора, состоит в том, чтобы противостоять чужим заклинаниям.
Вы отражаете их настолько быстро, что тот, кто произносит их, не успевает причинить вред ни вам, ни тем, кто рядом с вами. Кроме того, своими заклинаниями вы способны подчинять себе других.
Рамон нахмурился:
- Вы хотите сказать, что моя жена способна заставлять других исполнять ее волю?
- Нет. - Монах обернулся к нему. - Тут все гораздо тоньше. Заклинания сеньоры вынуждают других делать ее счастливой.
- Ну, вот это правда. - Рамон обнял плечи жены и улыбнулся, глядя ей в глаза. - Это мне известно с тех самых пор, как я ее впервые увидел. Однако вы, похоже, хотите сказать, что это факт, а не метафора?
- Факт! Метафора! - Брат Игнатий беспомощно развел руками. - Что толку пользоваться этими словами, когда речь идет о волшебстве? Ваша супруга имеет власть над людьми - чего же вам еще?
- Ничего, - покачал головой Рамон и снова улыбнулся жене.
Она улыбнулась в ответ и крепче прижалась к нему.
- Просто здесь все это значит больше, чем метафора, Рамон. Все, что я делала в Нью-Джерси, я делала непроизвольно, не понимая. Здесь же я могу делать то, что хочу, И притом всего лишь цитируя стихи!
Брат Игнатий кивнул:
- А стихи приводят ваши чувства в гармонию с силами, действующими в этом мире, и поэтому могут осуществляться. Однако помните: чтобы желаемое свершилось, вы всегда должны завершать стихи приказом.
Химена улыбалась мужу:
- Значит, я и тебя могу заколдовать?
- Меня больше всех, - ответил Рамон. - Чем ты всегда и занималась.
- Да, но я никогда не приказывала тебе, я только просила.
- Вы и в Меровенсе не сможете иначе, леди Мэнтрел, - сказал монах. - Ибо ваш супруг такой же могущественный маг, как и вы, только в кое-чем ином. Рамон недовольно прервал краткую идиллию:
- В чем же моя сила в таком случае?
- Вы очень удивитесь, если я скажу, что вы сильны в искусстве ведения войны?
Рамон вытаращил глаза, но вдруг улыбнулся:
- Нет, я не слишком удивлюсь.
- Попробуйте, - предложил монах. - Прочитайте стихотворение, чтобы в нем содержался приказ сотворить огненный шар, который вы могли бы швырнуть во врага. - Он взял Рамона за руку, сложил его пальцы "ковшиком". - Пусть огненный шар появится здесь, но не касается вашей кожи. Повелите ему жечь все вокруг, кроме вас. Помните, вы только направляете шар, двигаете его мыслью, вложенной в слова, а не бросаете буквально, рукой.
Рамон на миг нахмурился, затем прочел следующее:
Шар огненный из воздуха возникни!
Рази моих врагов, меня не трогай!
Лети, куда скажу, к тому привыкни,
Что нет тебе пути своей дорогой.
Твой путь подвластен мне, мое созданье!
Лети и жги и помни назиданье!
Прямо над ладонью Рамона появился огненный шар. Совсем маленький, размером с круглую карамельку, однако и сам. Рамон, и Химена вздрогнули от неожиданности.
Даже брат Игнатий вздрогнул.
- Не больно?
- Нет, совсем не больно, - покачал головой Рамон. - Видимо, я дал шару верные указания, он не обжигает меня.
- Превосходный результат, сеньор Мэнтрел! Вы совсем не похожи на новичка!
- похвалил Рамона брат Игнатий, но тут же нахмурился. - Но почему вы сотворили такой маленький шар и как вам это удалось?
- Ну, это же был эксперимент, и только, - смущенно пробормотал Рамон. - Не хотелось рисковать - вдруг бы я тут наделал бед. А насчет "как" - разве вы сами не знаете?
- Нет, - печально улыбнулся монах. - Я только интересуюсь магией, таланта к ней у меня нет. Но в словах вы не оговорили размер огненного шара. Как же вы этого добились?
Рамон пожал плечами:
- Да просто представил его себе именно таким, когда читал стихи.
- Ах! - восхищенно воскликнул брат Игнатий. - Значит, ваши намерения осуществляются даже тогда, когда вы их не обозначаете словами. Воистину вы обладаете великим даром!
- Благодарю вас, святой отец. Ну, шар я сотворил, а что же мне теперь с ним делать?
- Бросьте его куда-нибудь... ну, к примеру, в стену, где она отсырела. - И монах указал на пятнышко у окна. - Так или иначе надо это место просушить, но помните: даже если вы непроизвольно совершите бросок, вы все равно должны подкрепить его словами.
- Не искушайте меня! - Рамон опять нахмурился, согнулся, словно бейсбольный подающий, и прочитал нараспев:
Воздух в доме должен быть здоровым. Это знаем мы от докторов.
Взглядом непреклонным и суровым Нужно сырость бить не в глаз, а бровь.
Я не стану петь красивых песен, Хоть их много знаю назубок, Порази, огонь, дрянную плесень, Выжги мерзопакостный грибок.