- Не совсем уверена, что понимаю вас, но давайте посмотрим, что у меня получится. Мне нужно сочинить свое собственное стихотворение?
- Да, - кивнул монах. - Но только в нем должно быть сказано о том, что его истинная сущность должна открыться только вам, а не всем остальным. Не заставляйте его менять свое обличье.
- А! Понимаю, - кивнула Химена. - То есть заставить его раскрыться субъективно, а не объективно. Это я сумею.
- Понимаете? Сеньора, ваши слова непонятны мне, но вам ведомо многое, что я не могу постичь. - Брат Игнатий жестом пригласил Химену к окну. - Вы мастерица читать стихи, сеньора. Давайте посмотрим, что вы сумеете сочинить.
- Сочинить? Ну это же очень просто. Надо вспомнить какое-нибудь английское предложение, а потом присоединить к нему другое, в рифму, вот и все.
Химена пристально вгляделась в стражника.
И Рамон, и брат Игнатий внезапно ощутили, как вокруг них сосредоточились магические силы - силы, которые Химена призвала себе на помощь.
А Химена прочитала:
Стоит у двери бравый стражник,
Он с виду парень неплохой,
А вдруг он бабник, или бражник,
Или картежник записной?
А вдруг он лишь блюдет приличья?
А вдруг он негодяй и вор?
Открой мне стражника обличье,
Волшебный, прозорливый взор!
- Там ведь и другой стражник стоит, - вмешался Рамон. - Не должна ли моя жена уточнить?
- Она смотрит именно на того, на кого я ей указал, - успокоил Рамона монах.
Химена неожиданно глубоко вздохнула и прижала руку к груди. Но то был не вздох облегчения - нет, скорее ужаса! Брат Игнатий в мгновение ока оказался рядом с ней.
- Что вы видите?
- Змею! - воскликнула Химена. - Его голова вдруг превратилась в змеиную, и я вижу раздвоенное жало! Брат Игнатий сурово воззрился на стражника.
- Вы увидели его истинную сущность, сеньора Мэнтрел. В душе он предатель, а может, и вражеский лазутчик. А стражник неожиданно вздрогнул и заозирался.
- Он чувствует, что кто-то изучает его! - воскликнул брат Игнатий. Прекратите! Назад!
Но прежде чем они успели отскочить от окна, раздался удар грома, и замок тряхнуло с такой силой, что все трое с трудом удержались на ногах. А потом грохот превратился в раскаты смеха - смеха какого-то великана. Осторожно выглянув в окно, Рамон и Химена увидели троицу гигантских джиннов, повисших над замком. Каждый из них сжимал в руке по огромному камню. Размахнувшись, джинны швырнули камни в крепостную стену.
Химена оправилась от шока, раскинула руки и запела, но, увы, она опоздала.
Один камень попал прямо в башню. Стены и пол лаборатории монаха содрогнулись.
Химена, Рамон и брат Игнатий схватились за руки и удержались на ногах только потому, что поддерживали друг друга. Когда наступила минутная передышка, брат Игнатий, тяжело дыша, проговорил:
- Это не простое совпадение! Быстро, на крепостную стену, к бойницам!
Они бегом бросились к лестнице, а в это время замок вновь сотрясся до основания, и чета Мэнтрелов вряд ли бы удержалась на ногах, но бежавший впереди брат Игнатий расставил руки и не дал супругам упасть. Мэнтрелы налетели на монаха сзади, но тот крепко уперся ногами в камень, и все остались целы.
- Спасибо, святой отец, - дуэтом прошептали Мэнтрелы.
- Не стоит благодарности. - Брат Игнатий уже бежал дальше. Он направлялся к бойницам. - Скорее!
Они выскочили из башни, и в это мгновение джинн, собравшийся швырнуть в стену очередной камень, заметил их и прицелился.
Однако на сей раз Химена была готова отразить атаку. Она раскинула руки, прочла стихотворение по-испански, и камень, неожиданно изменив траекторию полета, приземлился на холме, даже не долетев до стены замка.
Джинн злобно взревел, рука его описала круг - как только круг замкнулся, в руке гиганта появился новый камень.
Поодаль, на крепостной стене, в это время трудились Савл, Мэт и младшие маги, их помощники. Взявшись за руки, они читали хором свое стихотворение.
Камни застыли у джиннов в руках, а потом и вовсе упали у их ног.
Джинны яростно взвыли и бросились к замку. Но вот продвижение их замедлилось, они как бы наткнулись на некую невидимую преграду и отскочили от нее. Джинны что-то выкрикивали, колотили по невидимой стене громадными кулачищами. Один из них попробовал подпрыгнуть повыше, а когда это не получилось, опустился почти до земли и попробовал пройти под невидимой преградой. Но в итоге он подскочил вверх так, словно подпрыгнул на батуте.
Химена несколько мгновений не спускала глаз с джиннов, а потом опрометью бросилась к Мэту.
- Что это? - задыхаясь, спросила она.
- Это все Савл, - усмехнулся Мэт.
- Октройская стена, . - пояснил Савл. - Вроде той, в воздвижении которой французские революционеры обвиняли Лавуазье. Мысль эту мне подал король Бонкорро. Самая лучшая защита пограничного рубежа, если хочешь оградить себя от всяких летающих пакостей.
- Только от летающих? - уточнил Рамон.
- Это что-то вроде того барьера, который делит пополам ящик с демоном Максвелла, - пояснил Мэт.
- Что-то я такое припоминаю... Гипотетический демон. который по своему усмотрению решает, какие молекулы пропустить за перегородку, а какие нет?
Мэт кивнул.
- Максвелл пытался обойти законы термодинамики. Он выдумал ящик с теплым воздухом с перегородкой посередине, в которой существовала крошечная дверца, сквозь дверцу могла пройти одна-единственная молекула. Привратником у этой дверцы был поставлен гипотетический миниатюрный демон - он должен был открывать дверцу только перед медленно двигающимися молекулами. Через какое-то время внутри ящика все молекулы должны были четко разделиться: по одну сторону от перегородки должны были находиться медленные, а по другую - быстрые. Быстро передвигающиеся молекулы горячие, и поэтому в результате общая энергия в коробке должна была оказаться выше, чем вначале.
- Ну, это если не считать энергии, затрачиваемой демоном на открывание дверцы, - уточнил Рамон. Мэт опять кивнул.
- Ну да, и если упустить из виду тот факт, что средняя температура в коробке останется прежней. В общем. Максвеллу не удалось опровергнуть законы термодинамики, но зато он придумал сверхъестественное существо, которое время от времени оказывает мне массу полезных услуг.