Уверена, Фриссон вышлет войско. Думаю, поможет и король Бонкорро, хотя я в нем несколько сомневаюсь. - В ее душе шла борьба между долгом и чувством. Победило чувство. На глаза Алисанды навернулись слезы. - О, мой любимый! вскричала она. - будь осторожен! Если я тебя потеряю, я не представляю, как смогу жить дальше! Она протянула руки к Мэту, он бросился к жене и обнял ее.
Через несколько часов Мэт выскользнул из королевского шатра. Стражники выпрямились, вздернули алебарды, но Мэт приветственно поднял руку, и они приняли стойку "вольно". Удаляясь в темноту, Мэт всеми силами убеждал себя в том, что стражники столь же бдительны по отношению к тем, кто пытается войти в шатер королевы.
Луна стояла высоко, только она и озаряла лагерь. Походные костры были затушены. Воины крепко спали в шатрах. Мэт остановился около телеги с провиантом, дабы наполнить дорожный мешок, но тут из темноты появилась чья-то рука и протянула ему наполненный и туго завязанный мешок.
Мэт замер - нервы на пределе. Рука его легла на рукоять меча. А потом он разглядел пышные усы и облегченно вздохнул.
- Папа! Ты у меня лет пять жизни отобрал, не меньше!
- Ничего бы не желал тебе так сильно, как вечной молодости, - хмыкнул Рамой. - Неужели ты думал, что тебе удастся улизнуть из лагеря без меня, сынок?
- Откуда ты знал? - обиженно поинтересовался Мэт.
- Как - откуда? Да ведь ты проделал то же самое, когда тебе стукнуло пятнадцать - удрал из дома, когда тебе положено было сидеть за уроками!
Мэт вспомнил.
- Точно. Я тогда рванул на ярмарку. Боялся "чертова колеса", вот и решил всем доказать, что на самом деле я вовсе не трусишка.
- Ты мне так потом и сказал, - кивнул Рамон. - Кроме того, от меня не укрылось, что между тобой и твоей милой супругой какая-то напряженность, вот и решил, что ты непременно сделаешь все, чтобы защитить ее.
- Угу, - буркнул Мэт. - В конце концов она нацепила корону вместо чепчика замужней женщины и велела мне отправляться в путь. - Мэт решил, что с отцом лучше говорить без утайки. - Только теперь я уже не сомневаюсь в собственной храбрости, папа. Я посвящен в рыцари, а ритуал этот магический.
- Не сомневаюсь, что это так и есть. Знаешь, даже в нашем мире подобные ритуалы сопровождаются хотя бы символической магией и именно для этого предназначены. Я прожил три месяца на островах Парри - те еще были деньки, я тебе доложу, но все закончилось принятием присяги, и тогда я понял, что стал настоящим моряком. Более того, я понял, что стал мужчиной. - Отец похлопал Мэта по плечу и поднял мешок. - Вот так и ты, пройдя ритуал посвящения, знаешь, что теперь ты - настоящий мужчина.
Ну пошли, пора.
- Мы с тобой всегда были мужчинами, - тихо проговорил Мэт, вдел руки в лямки мешка, и они с отцом зашагали по притихшему лагерю, миновали дозорных и скрылись в темноте.
Пройдя ярдов пятьсот, они вышли на озаренную луной дорогу, и тут путь им преградило нечто огромное. На них сверху уставились алые рубины глаз. Спина чудовища была увенчана зубчатым гребнем.
- Берегись! - крикнул Рамон, пригнулся и выставил перед собой копье.
- Кто этот столь нелюбезный человек, лорд Мэтью? - прогремел утробный голос. - И с какой стати он пытается уколоть меня этой булавкой?
- Он всего-навсего пытается защитить своего детеныша - то есть меня, пояснил Мэт. Горящие глаза вытаращились.
- Он? Слушай, я только сейчас разглядел кое-какое сходство. Так это и вправду твой предок по мужской линии?
- Совершенно верно. Стегоман, познакомься с моим отцом, Рамоном Мэнтрелом.
Папа, это мой друг Стегоман. Он дракон.
- Никогда бы не догадался, - фыркнул Рамон и поклонился Стегоману. - Очень рад познакомиться.
- Я тоже очень рад, - отвечал дракон. - Вы можете гордиться своим сыном, госпожа Мэнтрел. Он воистину благородный человек. Вы его хорошо воспитали.
- Что ж, спасибо, - улыбнулся Рамон. - Хотя заслуга в этом не только моя, но и моей жены. Значит, вы давно знакомы с моим сыном?
- Несколько лет - мы познакомились в первый же день, как только он попал в Меровенс. Он вылечил мои крылья, а я не раз носил его на своей спине. Стегоман склонил голову перед Мэтом. - Что и собираюсь предложить сейчас. Между прочим, Мэт, ты поступил не слишком-то честно. Как ты мог пуститься в путь, не известив меня?
- Да вот... думал, что сумею обойтись без тебя. Не судьба, - улыбнулся Мэт. - А интересно, как ты узнал?
- Знахарь вызвал меня с помощью магии, естественно, как же еще! Только ты покинул замок, он тут же это и сделал! И уж конечно, ты не станешь упрямиться и топать на своих двоих в такую даль, когда можно полететь. Ведь как-никак по вражеской территории идти надо!
- Конечно, я бы с удовольствием прокатился, - усмехнулся Мэт. Предлагаешь свои услуги?
- Естественно. Плата - твои подвиги.
- Только не забудь - тебе тоже придется расплачиваться. Никуда не денешься, раз мы на тебе поедем. - Мэт обернулся к отцу:
- Ну что, папа, садись! Ты вроде бы всегда любил летать? - спросил Мэт, взбираясь Стегоману на спину.
Оглянувшись, Мэт увидел, что его отец, прикусив губы и побледнев, отчаянно вцепился в один из зубцов на спине Стегомана. Мэт одобрительно улыбнулся.
- Понимаю. Это, пожалуй, немного пострашнее, чем в кабине реактивного самолета, папа, но ты привыкнешь.
Вперед, Стегоман!
- К-конечно, п-привык-кну, - проговорил Рамон сквозь стиснутые зубы. Жаль только, что нет привязных ремней.
- Мне знакомы эти ощущения, - кивнул Мэт. - Но не бойся, даже если мы свалимся, Стегоман подлетит и подберет нас. И потом, эти его зубцы так хорошо защищают от ветра, что сорваться с его спины очень сложно.
И тут Стегомана сотряс сильнейший удар. Мэт, его отец и дракон полетели вниз, а в ушах у них прогремел чей-то жуткий голос.
Глава 13
Какой смертный дерзнул бросить вызов духу, и гуляет по воздушной стихии? вопросил громоподобный голос.
- Хороший вопрос, - хмыкнул Мэт и велел Стегоману:
- Голову опусти. Идем на снижение.
Дракон и сам уже наклонился и закладывал посадочный вираж.
- Ты что, боишься? - поинтересовался Стегоман.
- Представь себе, да! Но самое главное, к чему злить духа, пребывающего в своей стихии? На земле мы сумеем обратить против него силы, которые ему неизвестны.
- Ах, ну да, мне следовало догадаться, что это не трусость, а хитрая стратегия, - издевательски фыркнул Стегоман и резко спикировал.