- Ты на месте? - крикнул Мэт через плечо.
- На месте, на месте! - откликнулся отец. - Но доложу тебе, ощущеньица еще те. Волосы дыбом!
- То ли еще будет, - пообещал отцу Мэт.
- Знаешь, мне всегда хотелось стать одним из героев моих любимых книг, признался Рамон. - Наконец мои мечты сбываются!
Правда, голос его почему-то звучал не очень-то радостно. Стегоман выпрямился и выпустил ноги. Рамон поежился.
- Больше похоже на посадку истребителя, чем на посадку пассажирского лайнера.
- Осторожнее! - прокричал отцу Мэт н, спрыгнув на землю, нырнул под Стегомана. Рамон, секунду помедлив, последовал примеру сына.
Стегоман растопырил крылья и яростно взревел, встречая взглядом огромного джинна, опустившегося с неба. Дракон изрыгнул пламя, и одежда джинна загорелась. Дух отпрыгнул назад, взвизгнув так громко, что по окрестным холмам раскатилось многократное эхо.
Мэт выглянул из-под брюха Стегомана и прошептал:
- Невероятно!
- Почему невероятно? - поинтересовался Рамон, тоже взглянул и едва слышно добавил:
- Действительно!
- Знаешь, на самом деле я не очень-то верил, что они бывают обоих полов, признался отцу Мэт.
- Зря, - посочувствовал ему отец. - Ведь ты, когда был маленький, тысячу раз смотрел мульт-сериал но телевизору.
- Да, но даже у Барбары Идеи не было таких форм! А дух уже мчался на них, и дымящиеся одежды стали видны более отчетливо: короткая жилетка-болеро, прозрачные шальвары. Лицо джинна было овальным, глаза сузились в щелочки, но при этом гневно горели, губы были ярко-алыми и пухлыми, волосы Струились черным водопадом.
- За это ты сгоришь в своем собственном пламени, дракон! - прошипела джинна и, протянув руку вперед, швырнула в Стегомана огненный шар. То есть она бы его швырнула, если бы Мэт не начал читать стихи.
Я встретил девушку до небес высотой,
На щечке родинка с блюдце величиной...
Ах, эта девушка так хороша была,
Одной рукой меня она убить могла!
Ах эта девушка - неземная краса!
Глаза чудесные - словно два колеса!
Дугою Вольтовой изгибается бровь,
На щечке родинка, а в глазах - любовь!
Ах, губки аленьки метра в два длиной!
Какой я маленький гожусь такой?
Я ей скажу - она меня с ума свела!
Она подумает - жужжит пчела!
Рука, собравшаяся швырнуть огненный шар, застыла., Прищуренные глаза сузились еще сильнее и несколько поутратили злость.
- Что за чепуху ты несешь?
- Какая же это чепуха? - осторожно возразил Мэт. - Вы действительно на редкость красивая девушка, вы прекрасно сложены, у вас великолепные черты лица.
Вы - само совершенство.
- Все это я и сама знаю, но ты-то зачем напрасно тратишь свое красноречие?
- Между тем рука, державшая огненный шар, опустилась, и джинна запрокинула голову. - Но все же повтори, что ты только что сказал. - Неожиданно джинна резко уменьшилась в размерах и, опустившись на землю, стала на полголовы ниже Мэта. - Если хочешь. конечно.
Мэт сглотнул подступивший к горлу комок. Рамон задержал дыхание. Став ростом с обычную женщину, джинна нисколько не утратила привлекательности даже наоборот. Красота ее поистине изумляла.
Стегоман взирал на женщину холодными глазами рептилии. Его губы скривились в усмешке. Ему нечего было волноваться за выброс гормонов - это же была не дракониха в расцвете лет!
- Что молчишь? - требовательно вопросила джинна. - Когда я стала почти одного роста с тобой, так у тебя язык отсох? Я кажусь тебе привлекательной, только когда я - великанша?
- Вовсе нет! - поспешно возразил Мэт и пропел:
В гаремах султанов Ирана,
В садах падишахов крутых
Не встретишь прекраснее стана
И глаз обалденных таких!
Любые красотки Востока
И Запада меркнут пред ней,
И взгляд ее дивного ока
Дороже сокровищ царей!
Есть женщины в русских селеньях,
И те слабоваты на вид.
Беда - не силен я в сравненьях,
Увы - не Гарун-аль-Рашид.
Глаза джинны подернулись поволокой, губы изогнулись с чувственной улыбке.
- Однако ты дерзок, смертный, если осмеливаешься говорить такое о женщине-джинне.
- Я не сказал тебе ничего такого, чего бы ты не знала сама, - возразил Мэт.
- Верно, - согласилась джинна. - Однако я поражена многими из твоих слов.
Они очень необычно звучат.
- Ты самая красивая из всех джиннов - прекраснее тебя я не встречал!
Смех джинны прозвучал словно струны цимбалы.
- Склонна поверить тебе, ибо почти все джинны - мужчины, а мужчины особой красотой не блещут. Меня зовут Лакшми, и знай, смертный, что среди женщин нашего племени найдутся и покрасивее меня.
- Если так, то твои соплеменницы и вправду очень хороши собой! проговорил Мэт, и голос его прозвучал негромко и хрипловато.
Джинна наклонила голову набок и придирчиво осмотрела Мэта.
- Ты большой льстец, - проворковала она. - Ну что ж? Тем забавнее. - Она шагнула к Мэту, покачивая бедрами и облизывая губы; - Но настолько ли ты игрив, насколько умеешь льстить?
Мэт задержал дыхание. От джинны исходила неприкрытая похоть. Она двигалась так женственно, так плавно, так чувственно...
- Любой смертный мог бы только мечтать возлечь со столь восхитительной женщиной, но, если такой человек женат, ему ничего не остается, как только мечтать - и больше ничего.
Джинна подошла почти вплотную к Мэту и снова облизнула губы.
- Ты женат? Какая жалость! Ну что ж, мы здесь, а твоя жена где-то еще, и ей вовсе не обязательно знать о том, что произойдет между нами. Твой спутник не расскажет ей ничего.
- Я - его отец, - произнес Рамон чуть ли не извиняющимся тоном.
Джинна замерла и повернула голову к Рамону, слегка вздернув брови, словно пыталась решить загадку, Вид ее стал еще более чувственным.
- Но ты должен быть рад тому, что твой сын испытает наслаждение!
- М-м-м... дело в том, что теперь у меня есть внук.
- Это что же - так важно?
Что тут скажешь? В принципе это не было так уж и важно - важно было то, что Мэт, был женат, а наличие у них с Алисандой ребенка только еще больше укрепляло их отношения. Однако Мэт понимал, что говорить такого ни в коем случае нельзя - в особенности женщине, которая, сочтя себя оскорбленной, может вызвать землетрясение.