- Сам себе беду накликаю! - выругал себя Домэн и постарался прогнать мрачные мысли. Тропа уводила его в ночь, и Домэн не мог не думать о том, что может не дожить до утра.
***
К концу недели войско мавров численностью в тридцать тысяч человек стало лагерем около Бордестанга, взяв город в кольцо. Каждый день к врагам прибывало пополнение. Жильберу, Химене и Савлу с крепостной стены замка было хорошо видно столицу, около которой вырос новый город из шатров. Справа, в гавани, стояли на якоре корабли, только что выгрузившие очередное пополнение. Корабли должны были отплыть с утренним приливом.
- Скоро пойдут в наступление, - заключил молодой рыцарь-монах. - Может быть, даже завтра.
- Удивительно, что они до сих пор не атаковали, - сказал Савл.
- Они боялись, - объяснил ему Жильбер. - Из-за того, что мы не оказали им сопротивления на берегу.
- Думаешь, на них неприятно подействовало то, что пристани и дома на побережье были пусты? Что они могли беспрепятственно стать на якорь и разместиться в тавернах? Знаешь, я их понимаю. Я бы тоже разнервничалась, кивнула Химена. - Они боятся ловушки.
- Поэтому они и не стали расквартировываться в пустых домах, а раскинули шатры, - кивнул Савл. - Жалко. - Мы ведь там понаставили всяческих капканов. Ну а почему ты думаешь, что они пойдут в наступление завтра?
- Да это просто в воздухе носится. Ты разве не чувствуешь?
- Я чувствую, - подтвердила Химена. - Их с теперь унялся. Они понимают: мы не можем с ними срази на поле боя и смирились с мыслью об осаде.
- А их разведчики не обнаружили ничего страшного ни ловушек, ни колдовских западней.
- Что за колдовские западни? - поинтересовался Савл - Ну, это такие ловушки, они рассчитаны на наиболее ретивых врагов, пояснил Жильбер, изумленный невежеством друга. - Есть еще другие - они в виде призраков которые обрушиваются на противника. Я потрясен, что тебе они неведомы, господин Савл.
- Знаешь, я всегда мечтал выучиться сотворять нечто подобное, - признался Савл и, обернувшись, увидел, последние лучи догоравшего солнца исчезают за горизонтом. - Ты уверен, что мавры атакуют нас завтра?
И тут вдалеке пропели трубы. Загремели барабаны. Мавританские конники поскакали вперед, к началу аллеи.
- Я ошибся, - выдохнул Жильбер. - Они атакуют сегодня ночью! Берегись злого колдовства, господин Савл! Зачем бы еще им начинать атаку с наступлением темноты?
Передовые всадники въехали в аллею, в то время как с площади стекались все новые и новые конники. Войско, по четыре всадника в ряд, тронулось к городской стене.
***
Как только Домэн спустился к предгорьям, перед ним вдруг заклубилось облако пыли. Бубару встал на дыбы и встревоженно заржал. Домэн инстинктивно сжал пустые ножны. Сердце его бешено колотилось. Но тут пыль развеялась и перед ним возник великан - человек огромного роста, обнаженный по пояс, бородатый, в тюрбане. Ног у великана не было - от бедер тянулся длинный хвост.
- Слуга королевы, куда ты идешь? - вопросил великан.
- И-й-й-я... иду к-к-к моей к-королеве, - запинаясь, выдавил Домэн.
- Какие вести ты ей несешь?
- В-вести о т-том, что я жив-здоров и могу сражаться вместе с ее войском, - быстренько сообразил ответить Домэн.
Джинн подплыл поближе к гонцу, угрожающе склонился нему, сверкая глазами.
Бубару вновь встал на дыбы. Джинн протянул руку. Рука его, становясь все длиннее, обхватила коня и поставила на место.
- Что там у тебя в сумке, доставай! - строго распорядился джинн.
Домэн развел руками, радуясь тому, что у него нет при себе письменного донесения: леди Мэнтрел велела ему передать все королеве на словах.
- У меня ничего нет!
- Седельные сумки выворачивай! Домэн достал из седельной сумки сухари и кусок сыра и вывернул ее наизнанку, дабы показать джинну, что больше там ничего нет.
- Ну и пусть даже у тебя ничего нет, - буркнул джинн. - Что мне рисковать понапрасну! Одним воином меньше - уже хорошо. Все меньше будет тех, кто сумеет убить мавров!
Домэн заслонился рукой, чтобы отразить возможный удар, и выкрикнул стихотворение, которому его научила леди Мэнтрел, хотя сам он в стихах ничегошеньки не понимал:
Духи, Мэнтрелов покровители! Сберегите меня от погибели! Да не тронут меня чары злые, И мечи минуют чужие!
Однако стихотворение возымело действие: джинн замер и выпучил глаза.
- Что толку тебе сейчас от королевского мага? Он далеко отсюда!
Домэн услышал, как вдруг прошелестел порыв ветра, громкий женский голос приказал:
- Оставь этого мальчишку в покое, джинн! Джинн в ужасе задрал голову.
Домэн последовал его примеру, и перед его изумленным взором предстали прозрачные шальвары, затем - округлая линия бедер. Взгляд гонца взбирался все выше и выше, по огромному животу, и наконец добрался до лица великанши, до лица, которое вызывало благоговейный трепет своей красотой и гневом.
Домэн сам поразился тому, что красавица великанша вызвала у него ни малейшего намека на желание.
- Слушаюсь и повинуюсь, моя принцесса! - промямлил джинн и растворился в воздухе.
- Кто тебе велел вызвать меня стихами? - требовательно вопросила джинна.
- Л-леди Мэнтрел, - заикаясь, проговорил Домэн.
- Его жена? - Джинна пристально посмотрела на гонца и. нахмурилась. Пожалуй, ей ведомо больше того, что подобает знать христианке. - На миг взгляд джинны затуманился. - Да и мусульманке тоже, особенно - супруге. - Затем джинна сурово глянула на Домэна. - Удались, презренный! И никогда больше не произноси этих стихов! И никому не говори ни слова о том, что видел меня!
***
Жильбер усмехнулся. - Зря они это затеяли - скакать верхом по узкой аллее, которая ведет к городской стене. На что они надеются - неужто думают, что заберутся на седла и вспрыгнут на тридцатифутовую стену?
У бойниц городской стены лучники приготовились дать отпор врагам. Все до одного натянули тетивы своих луков. Другие воины готовили к бою небольшие катапульты или стояли, выставив перед собой деревянные двузубые вилы, дабы отталкивать ими приставленные лестницы. На тот случай, если бы кому-то из мавров удалось взобраться на стену, были приготовлены острые копья.