- Ну ладно, скажу! - выкрикнул он. - Этот старый жулик завязал мне глаза и повел. У меня башка закружилась... я чуть не грохнулся... только он меня держал и заставлял идти. А когда повязку снял, так я уже туточки оказался вон в тех холмах, и он мне автомат всучил и на вас показал.
- Что за старый жулик? - небрежно поинтересовался Рамон.
- А тот, который снабжает Гролдора "дурью"! Тот, который разгуливает в костюмчиках за две тыщи баксов и шляпах за пятьсот!
- А борода у него какая? - поинтересовался Мэт.
- Ой, такая вся аккуратненькая! Усики подбритые и На подбородке чуток. А тебе это на фиг сдалось?
- Имя у него есть - у этого старого жулика? - напирал Рамон.
- Найробус! - брызгая слюной, прошипел Луко. Мэт вытянулся в струнку. Его обдало жаром. Важно было сделать первую верную догадку, а все остальное цеплялось за нее.
- Зачем ты пошел на это, Луко? - мягко спросил Рамон. - Я ведь всегда с тобой обращался по-хорошему. И Мэтью тебя никогда не обижал, хотя и было за что, Бог свидетель. Зачем вы с дружками распугивали моих покупателей? Почему ты пытался убить нас?
- Никому не дам одолеть меня в моем квартале! - прошипел Луко.
- Зависть и месть, значит? Этого маловато будет. Почему еще?
- Почему? А вы-то как думаете, почему? Потому что этот старик, Найробус, сказал, что даст нам целую кучу "дури", если мы это сделаем.
Рамон кивнул.
- И неплохо снабдил тебя перед тем, как перетащил сюда.
- Да нет, немножко совсем - токо чтобы "ломка" прошла! Сказал, что кокнет меня, если я еще наглотаюсь, пока вас не прикончу.
- Значит, Лакшми была права, - вздохнул Рамон. - Ты - гашишинн.
- Что ты такое болтаешь, эй? - выкрикнул Луко. - Я тебе сказал, чего ты хотел. Отдай мне "магию"!
- Ладно, договорились, - кивнул Рамон, нарисовал в воздухе какую-то фигуру и что-то пропел по-французски. Луко напрягся, вытаращил глаза, но его зрачки стали крошечными, а потом веки опустились, он обмяк, задрожал и радостно вздохнул.
Мэт возмущенно отвернулся. Отец обернулся к нему:
- Он такой тощий, Мэтью, щеки ввалились! Мэт кивнул.
- Та дрянь, которой его пичкает Найробус, позволяет отбирать у парня жизненные силы в любое время, когда только Найробус этого пожелает, - отбирать медленно, но верно. - Мэт горестно покачал головой. - Знаешь, порой я сам себя ненавижу за то, что оказываюсь прав.
- Да, - вздохнул Рамон. - Все, как ты сказал. В нашей округе появился новый наркотик, и местные банды вдруг перестали колотить друг дружку. Вместо этого хулиганы начали издеваться над соседями, "питаться" их страхом и гневом, а через них смог "питаться" этими чувствами и Найробус.
- А что было за это время в новостях, папа? Это повсюду происходило или только в нашем городке?
- Повсюду, Мэтью, - во всех крупных городах. Полиция поначалу обрадовалась - банды прекратили разборки, и жертв стало меньше. А потом статистика грабежей поползла вверх, и полиции стало худо, как никогда, потому что горожане стали жить в страхе.
- А еще удивляются, почему люди так стремятся перебраться за город! - Мэт грустно покачал головой.
Рамон взглянул на Луко. Тот перестал дрожать. Взгляд его стал отсутствующим, губы разъехались в идиотской улыбочке.
- Надо приглядывать за ним, - заключил Рамон. - Вот что, Мэтью. Насчет этого наркотика. Как думаешь, можно ли его полностью нейтрализовать?
- Конечно, точно так же, как это только что сделал ты. Но так же может поступить и Гролдор. Как только он обнаружит, что наркотик не действует, он поймет - стряслось что-то неладное и пропоет контрзаклинание. Рамон нахмурился:
- Хочешь сказать, что до того, как нейтрализовать наркотик, надо нейтрализовать этого Гролдора?
- Это было бы вполне резонно.
- Но не пошлет ли тогда Найробус на его место. другого колдуна? Или кого-нибудь из подручных Гролдора завербует?
- Подручные - скорее всего местные гангстеры, - задумчиво протянул Мэт. Не сомневаюсь, Найробус непременно отправит кого-нибудь сменить Гролдора, но все же на это уйдет какое-то время, пока-то он найдет достойную замену. Может, ему даже придется этого кандидата обучать. Но я могу и ошибиться - может, у Найробуса куча колдунов в резерве, но все же у меня такое ощущение, что вся его колдовская гвардия работает строго на своих местах. Один - в Нью-Джерси, другой - с войском, осаждающим Бордестанг, а остальные - с армией махди.
- Ты уверен?
- Чистая интуиция пока.
- От интуиции даже у нас дома отмахиваться не стоит, а уж тем более в этом мире, - согласился Рамон. - Как бы то ни было, похоже, нам придется смотаться домой и разобраться с этим Гролдором, верно?
Мэт сглотнул подступивший к горлу ком. Ему стало страшно. Столкнуться с наркодельцом, располагавшим вооруженной бандой, - это само по себе паршиво, так вдобавок еще эта встреча должна состояться в мире, где Мэту не помогла бы магия...
Но тут он вспомнил, что некоторые его заклинания пусть слабо, но все же срабатывали в Нью-Джерси и что Найробусу хочешь не хочешь, а надо держать канал связи между двумя мирами открытым. Мэту следовало придумать, как воспользоваться природными магическими силами Меровенса в Нью-Джерси, и если и было на свете место, которое так сильно нуждалось в этом...
- Да, папа. Нам придется отправиться домой.
***
Савлу пришлось признать: когда надо, он способен выглядеть весьма устрашающе, а сейчас ему как раз этого и хотелось. Очнувшись, Бейдизам увидел ярко пылавший очаг и длинноволосого, бородатого мужчину с орлиным носом.
Мужчина, зловеще ухмыляясь, склонился над ним. Его лицо освещали только отблески огня.
Колдун выпучил глаза, на миг похолодел от страха, но тут же побагровел от злости и забормотал проклятия, которых, впрочем, не было слышно, поскольку рот Бейдизама был плотно заткнут кляпом. Руки колдуна дергались, он пытался двигать ими - безуспешно, руки были крепко связаны у него за спиной.
- Терпеть не могу тех, кто пугает женщин, - с отвращением прошипел Савл. Обожаю смотреть, как они мучаются.
От леденящего взгляда Савла Бейдизам перестал корчиться и замер. А Знахарь вынул из очага кочергу. Конец кочерги раскалился докрасна. Савл плюнул на кочергу, прислушался к тому, как она зашипела, и сокрушенно покачал головой.
- Не разогрелась еще как следует. Швырнув кочергу обратно в очаг, он обернулся к побледневшему как полотно колдуну.