— Так вот. Когда я у него был, он заклинал меня не привозить к нему эту Паулину Киднер, которая в барсуках чуши не чает. Он все про вас знает! Какие козни он вам строит за то, что ваши любимцы лакомятся его рожью, одному богу известно.
Я похолодела. Заметив это, Адриан подмигнул:
— В общем, вы с ним не заскучаете. Я бы на вашем месте взял с собой еще кого-нибудь.
Я решила взять с собою Дерека, но впоследствии выяснилось, что я перестраховалась. Мы подъехали к кабачку минута в минуту; на автостоянке, сидя за рулем трактора, нас уже поджидал Билл. Как я и предполагала, он из старой, закаленной гвардии; на нем были брюки на подтяжках и рубаха с закатанными рукавами. Сильные, опаленные солнцем руки покоились на рулевом колесе, а лицо говорило о том, что он настроен решительно. Когда я вышла из машины и с улыбкой пошла к нему представляться, он устремил на меня из-под копны седых волос пронзительный взгляд, недвусмысленно давая понять, что ему и так ведомо, кто я такая.
— Поехали за мной, — сказал он, одновременно поворачивая ключ зажигания. Мотор трактора заворчал. Я кинулась к машине; пока Дерек развернул ее, Билл уже катил по дороге. Ну мы, конечно, без труда догнали его — и вот уже колея, ведущая к его полям. Тут Билл махнул нам рукой — мол, дальше машина не пройдет. Мы вылезли; думали, он тоже пойдет пешком, но он, как и прежде, катил на своем тракторе, и мы бегом едва поспевали за ним.
Наконец он остановился. Я уже совершенно выдохлась, а ведь экскурсия еще не начиналась. Билл показывал все с большим тщанием, стараясь, чтобы от моих глаз не укрылось ни одно барсучье гнездо.
— На сотни фунтов они меня обожрали, — рычал он, — на сотни фунтов! Ко мне сюда приезжали и из министерства, и из Совета по фермерству, и из Национального союза фермеров — ни одна собака не знает, с кого мне за ущерб взыскать! У, крючкотворы — сидят себе в теплых конторках да строчат законы, а что в жизни происходит, ведать не ведают. Взял бы и сейчас ружьишко, как много лет назад, пальнул бы по этим барсукам — в былые годы двадцать штук убил! — так ведь нет же, не положено!
Тут Билл на секунду прервал свою речь, чтобы перевести дыхание. Не дожидаясь, пока он снова начнет метать громы и молнии, я вставила словечко:
— А вы не пробовали поставить забор со слабым током?
— Пробовал. Бесполезно, — ответил он.
Дело в том, что поля Билла — по сути дела, проходной двор, через них лежит путь множества людей. Как-то он поставил забор, и его тут же украли, а ведь забор с током — недешевая штука. Он даже показал места, где по его посевам прокатились на лошадях — явно ведая, что творят. В общем, проблема оказалась куда сложнее: тут тебе не только барсуки, но и двуногие. Он повел нас по краю поля, показывая каждое гнездо. Дерек отвлекал его разговорами и, как видно, легко нашел к нему ключ, а там и общий язык. Возможно, даже слишком общий.
— Вот это да! — раз воскликнул Дерек, указывая на большое гнездо, — Тут у тебя, наверное, целое стадо барсуков!
Этого я от своего благоверного никак не ожидала! Я ведь взяла его с собой как сторонника и защитника!
— Не обязательно, — мигом парировала я, — Множество нор еще не значит множество барсуков!
Слово за слово, и мы узнали, что Билл живет бобылем и распахивает теперь лишь небольшую часть того, что прежде. Показывая нам фермы своих соседей, он рассказывал о применяемых ими различных методах ведения фермерского хозяйства. Но особенно надолго он задержал наше внимание на старой фермерской усадьбе, видневшейся вдали: «Ой, какая премиленькая девчоночка жила там много лет назад!» Подозреваю, что в расцвете сил Билл знал дорогу к каждому дому в округе, где жила смазливенькая девчонка, ибо даже теперь, когда ему перевалило за шестьдесят, в нем угадывался привлекательный парень, каким он был в молодости. Более того, я сердцем чувствовала, что Билл вовсе не такой уж грубиян и мужлан, каким он показался мне сначала. Если бы он еще чуть-чуть оттаял, он бы мне даже понравился — я сознавала, что под закаленной жизненными обстоятельствами оболочкой скрывается мягкая, как у меня, душа. В общем, мы неплохо провели вечер. Показав нам каждый край и каждый угол своего поля и предоставив самостоятельно оценивать ситуацию, он повел нас через заросшие фруктовые сады, через живые изгороди и ограды из колючей проволоки по окрестным полям, то и дело встречаясь с соседями, которым тоже докучали «эти чертовы барсуки»… Но, как ни интересно нам было с Билли, день клонился к закату, и мы согласились, что пора по домам.
Итак, щекотливость ситуации заключалась вот в чем. Барсуки поедали рожь у нашего бедного Билли, но из-за того, что его поле было проходным двором для широкой публики, он не мог ни поставить, ограды, ни принять другие меры. В таком положении Билли снова мог схватиться за ружье, как много лет назад.