Рассказывают, что барсуки предают погребению своих усопших сородичей, замуровывая их в особых камерах, которые потом по многу лет не используются. Самой не приходилось видеть — за что купила, за то и продаю, — но тем не менее на следующий вечер труп барсучихи исчез. Могло ли так быть, что другие члены семьи затащили его в гнездо и там похоронили со всеми барсучьими почестями?!
Рей Реддиш — спаситель не только крохотного барсучонка. На его счету также и спасенная лебединая жизнь. Как-то он шел по берегу озерка и видит: лебеденок попался на перемет и отчаянно бьется, пытаясь вырваться. Рей, разумеется, сообщил в Общество покровительства животным, но его представитель задерживался с прибытием, и Рею стало ясно, что птенец окончательно покалечит себе горло.
Проблема заключалась в том, как до него доплыть. Все умел мистер Реддиш, да только плавал как топор. И тогда он приспособил, ввиду отсутствия других плавсредств, автомобильную камеру, привязав к ней веревку, чтобы его спутники (из коих никому не хотелось лезть в воду) потом подтянули его назад. Операция была рискованной — во-первых, рядом мать-лебедиха, а во-вторых, неизвестно, какое в том месте дно. Доплыв до лебеденка, он оборвал леску, оставив конец ее торчать из клюва, чтобы потом хирургу легко было найти крючок, и пустил птенца плавать — пусть немного успокоится.
Ну, разумеется, вскоре прибыли из Общества покровительства животным, поймали лебеденка и увезли его к ветеринару, а вдрызг промокший Рей попал домой, оставляя после себя цепочку луж. Дома супруга высказала ему все, что о нем думает, и вся эйфория от совершенного геройства мигом улетучилась…
Шесть барсучат в одной кухне — удивляюсь, как это мой супруг еще не прогнал меня! Уж на что я двужильная, и то тяну с трудом. Как только барсучата отвыкли от бутылочки, они стали искать, где лучше всего делать свои делишки — иначе говоря, где проводить «разметку» своих владений. Подавляющее большинство решило, что наилучшим местом будет собачья корзина, так что мы постоянно держали подле нее кипу старых газет. Однако Кэткин рассуждала иначе. Она обратила внимание, куда ходим мы, люди, — «кабинет задумчивости» помещается у нас в конце длинного коридора. Ну что ж — и ей хорошо, и нам хорошо, и посетителям забавно, как детеныш скребется в дверь кухни, прося выпустить; после этого барсучонок шествует к «кабинету задумчивости», куда дверь никогда не запирается. Правда, пользоваться ватерклозетом она не научилась — еще бы мы стали от нее этого требовать, в дикой природе таких удобств нет! Поэтому, как только под дверью «кабинета» появлялась маленькая лужица, мы тут же спешили с дезодорантом. Сделав свои делишки, она шествовала обратно на кухню и тыкалась носом в остальных барсучат, которые, как правило, спали без задних ног… Уж так получилось, что я особенно привязалась к Кэткин — то ли потому, что она была первой в этом сезоне, то ли потому, что оставалась самой маленькой из всех.
Чем старше они становились, тем шумнее становились их игры. В бесплодных попытках сберечь линолеумный пол в кухне я разбрасывала по нему каменные фигурки зверюшек, а то и кирпичи. По вечерам, когда посетители уходили, я открывала дверь, и вся шайка с шумом скатывалась по лестнице в сад — вот уж где раздолье для игр! — а затем в таком же порядке вкатывалась обратно наверх. В то время у нас гостила талантливая художница Джоанна Ричардсон — в течение многих вечеров она помогала мне следить за барсуками, которые имели привычку разбегаться в разные стороны.
Отучение детенышей от бутылочки знаменовало собой наступление тяжелых для меня дней. Привыкание к твердой чище требует времени, а в «переходный период» они на все горазды. Могут, например, сунуть нос в миску седой и пускать пузыри — это в лучшем случае, а в худшем — залезть в миску целиком и с ног до головы вываляться в предложенном угощен и и. Чаще всего они просто выбрасывали содержимое на пол и рылись в нем носами и лапами. А что вы хотите? Раз в есть в дикой природе посуда? У нас в полях и лесах жучки и червячки прячутся в земле, а не лежат в миске! Так-то оно: так, да мне от этого не легче: мыть пол в кухне приходилось по пяти раз на дню. Когда к нам приходили друзья и любовались живой кучкой, блаженно почивающей под креслом в до блеска вымытой кухне, им и в голову не приходило, какая катавасия начинается с их пробуждением. Впрочем, Дерек популярно и доходчиво просвещал наших друзей, прибегая также к помощи фотодокументов.