Владимир подошел к ней почти вплотную и коснулся рукой ее щеки. Вдруг она ощутила спокойствие и умиротворение. Кровоточащее сердце неожиданно затянулось. Обида и боль, минуту назад пронзившие душу, вдруг рассеялись. Ей было хорошо и спокойно. К черту все, к черту Филиппа.
- Со мной тебе будет лучше, Катерина, - прозвучал Голос в ее голове.
Кэтрин собрала всю волю и стряхнула его руку.
- Чем ваше внушение лучше его? - громко спросила она. - Оставьте меня!
Она отвернулась. Когда Кэт снова посмотрела в его сторону, в комнате никого не было. Он исчез так же внезапно, как и появился.
Кэтрин погрузилась в глубокое раздумье. Она закрыла глаза и прислушивалась к сердцу. Любовь к Филиппу доставляла ей только страдания. Он как яд, отравляющий ее душу. Каждый раз, видя его красоту, она вздрагивала. В детстве его смех и подшучивания причиняли ей боль, но она, словно слепая, шла за ним, ввязывалась в авантюры, игнорировала крестьянских детей, которые дразнили ее, называя «маленькой герцогской шлюшкой». Они выросли и остались одни, тайна связала их. Но разве что-то изменилось? Она до крови кусала губы, видя, как он любезничает с дамами двора. Она не раз заставала его с женщинами в постели. Разве Филипп когда-то щадил ее чувства? Даже после того, как узнал о ее любви? Нет, он только пользовался моментом и делал ее покорной.
Дверь внизу заскрипела, послышались мужские голоса. Изольда что-то проговорила. До Кэт донесся голос Филиппа. Его тяжелые шаги на лестнице - и вот он показался в проеме маленькой двери. Три широких шага - и он сидел на ее тюфяке, служившим кроватью.
Щеки его прилично заросли щетиной, волосы растрепаны. В грязной рваной мешковине, служившей рубахой, он выглядел, как бродяга. Только гордая осанка и прямой взгляд безошибочно угадывали в нем дворянина.
Он сидел рядом и гладил ее по волосам. Синие глаза смотрели так, словно в них была любовь. Нет, ей кажется. Наверняка это опять его внушение. Кэт мысленно укрепила свою защиту. Но она тонула в этой синеве, так же, как тонула всегда - беспомощно, безвольно.
«Последний раз посмотреть в эти глаза», - промелькнуло в ее голове.
Он улыбнулся. Ровные белые зубы. Самая соблазнительная улыбка королевства! Даже мужчины терялись в его присутствии. Многие рогатые мужья прощали своим женам измену с ним, так как понимали всю слабость, которую ощущаешь перед этой улыбкой.
- Иди ко мне, - сказал он и притянул ее к себе.
Он прижал ее к груди. Мешковина неприятно пахла, и Кэтрин отвернулась.
- Она и правда воняет, - засмеялся Филипп. - Изольда отобрала ее у своего дружка. А в этой части Лондона явно не знают, что такое вода и кусок мыла.
Филипп стянул с себя грязную рубашку и снова притянул ее к своей мускулистой, теперь уже обнаженной, груди.
- Так-то лучше.
Он обнимал ее крепко, зарывшись носом в ее волосы. Кэтрин не шевелилась и старалась не вдыхать его мужественный и родной запах, который сводил ее с ума. Это была пытка намного хуже тех, которым подвергали ее палачи. Воспоминание об этих ужасных событиях сдавили горло. Слезы потекли из глаз и упали на его грудь.
- Прости, малышка. Я был неосторожен, это из-за меня все произошло. Ты предупреждала меня, но я был глупцом.
Нескончаемый поток слез. Из-за чего? Из-за пыток, которые она пережила? Безумной наркотической любви к Филиппу или унижения быть обманутой и преданной? Она не могла ответить на это. Она просто плакала. Он гладил Кэт по волосам и ждал, когда она успокоится.
- Я рад, что тебе лучше. В городе не так много стражи, все силы пустили на охрану дворца. Елизавета закатила грандиозный бал в честь прибытия испанского короля. Мы можем ускользнуть через два дня, никто нас не заметит: доберемся до порта, по дороге раздобудем деньги и одежду. На корабле доберемся до Франции и начнем новую жизнь. Вдвоем.
Это звучало прекрасно: Франция, только он и она. Но это были только слова. Кэт знала, что он предаст ее, что никогда не изменится. Она уже не та маленькая мечтательная девочка, которая верила чуду. Верила, что дерзкий и самовлюбленный герцог полюбит ее. Может, он и любит. Но сердце его никогда не будет принадлежать ей одной, она всегда будет делить его с другими женщинами.
Он почти убаюкивал ее. На секунду она даже подумала, что готова делить его со всем миром и терпеть любые обиды ради вот таких мгновений. Но это был туман. Она стряхнула с себя эти призрачные мечты и широко открыла глаза. Перед ней была грязная крохотная комната, запах гниющих стен и овощей в котелке.
Утром, проснувшись, Филипп первым делом поднялся наверх, чтобы проведать Кэтрин. Она запретила ему спать рядом этой ночью, объяснив тем, что хочет отдохнуть, но если он будет рядом, ей этого не удастся. Наивный Филипп сразу же ей поверил. И каково же было его удивление, когда он не обнаружил ее в комнате. Не было и ее одежды. Через минуту он понял, что нет ни Изольды, ни Александра. Они все исчезли. Собрали остаток еды и исчезли. Он метался по лачуге, пытаясь найти следы и объяснение их исчезновения. И нашел. Это было письмо, написанное ее рукой: