- Позволь мне, - сказал он и взял руку старца. Он закрыл глаза и начал копаться в его памяти, без труда отыскав то, что ему нужно было.
Да, это была Кэтрин. Он увидел ее в крестьянском платье возле небольшого дома с черепичной крышей. Она сидела на траве и прикладывала руки ко лбу старика. Яркие лучи солнца светили ей в глаза, и она жмурилась. Идеальная, немного смуглая кожа сияла на солнце. Красивый румянец на щеках и розовые губы, улыбка, обнажающая белые зубки, - все было, как прежде. Нет, все было еще прекраснее. Она похорошела, словно годы сделали ее более красивой.
- Будьте осторожны, Фрэнсис, не стоит налегать на сидр. Я не успеваю лечить ваши шишки, - произнесла она и подняла глаза на своего больного. Но Филипп видел его глазами, и ему казалось, что смотрит она именно на него, на Филиппа.
- О, моя дорогая, это единственное развлечение в моем возрасте. Тем более, что рядом всегда ваши нежные, чудесные ручки, - сказал Фрэнсис-Филипп.
Она засмеялась. Звонко. Ее смех казался счастливым и беззаботным.
Филипп замер. Он смотрел на нее глазами этого старика и пытался понять, что за чувства обуревают его сознание. С годами черты ее лица постепенно стирались с его памяти, и он часто жалел, что, пока она была рядом, не рассматривал ее более внимательно, чтобы запомнить каждую черточку. В уме остался лишь образ Кэтрин. Но теперь он видел ее так же отчетливо, как если бы это было в реальности.
- Это было пятнадцать лет назад, - прервал его мысли старик, - она жила со своим супругом. Хотя всем в округе они говорили, что это ее отец. Но я-то видел, что это не так. Он смотрел на нее с такой безграничной любовью, как смертельно влюбленный мужчина. Она, как и вы, не старела. Что не скажешь о...
- Об Александре, верно? Так его звали? - сказал Филипп.
- Да-да, именно так. Александр. Он был так же стар, как и я. Она его любила, но нежной и преданной любовью. Казалось, что она оберегала его, ведь он был словно остаток ее собственной жизни.
- Человеческой жизни, - с горечью добавил Филипп, - так на нее похоже.
- Она лечила всех в округе. Люди боготворили ее, приходили каждый день. Она прикладывала руки, и все было хорошо. Урожай всегда великолепный, никаких болезней и стихий. Она была словно благословение тех краев. Пока однажды не пришли солдаты. Слух про ее врачевание дошел далеко за пределы Девоншира. Они пришли с намерением арестовать ее. И что вы думаете? Никто не встал на ее защиту. Ни единая душа. Ни те, кому она спасла жизни, ни те, кого она вылечила. Наоборот, страх перед солдатами был выше преданности. Люди предали ее и схватили. Они застали ее врасплох. Крестьяне знали, что после врачевания она крепко спит, чтобы восстановить Силу. И именно тогда они напали. Последнее, что я видел, это как был убит Александр. Кто-то пронзил его грудь вилами, когда он защищал свою любимую. Я видел, как ее сковали цепями и тащили на костер. Я не мог ничем помочь, но смотреть на это злодеяние не мог и сбежал. Что с ней стало, не знаю. Сожгли ли ее или ей удалось выбраться?
Филипп мчался, постоянно пришпоривая коня. Он хотел быстрее добраться до того места, где все это произошло, прекрасно понимая, что ее там нет. Даже если ей удалось спастись, вряд ли она осталась бы жить среди предателей. Но ему нужно было точно знать, жива ли она.
Солнце уже садилось, когда он добрался до места. С тех пор прошло пятнадцать лет. Филипп нашел тот самый дом, он был уверен в этом. Воспоминания старика Фрэнсиса в точности совпадали с тем, что он видел перед собой. Только дом был разрушен. На его месте остались какие-то развалины и щепки. В округе все было столь же уныло. Он вновь вскочил на коня и помчался к ближайшей деревне. В небольшом трактире сидели местные пропойцы. Они с любопытством смотрели на него. Филипп громко произнес:
- Мне нужен тот, кто живет здесь давно и помнит, что произошло пятнадцать лет назад, когда поймали ведьму из дома на опушке леса.
Трактирщик перекрестился, посетители начали перешептываться.
- Никто не помнит, но все знают, - равнодушно отозвался один из пьяниц.
- Что именно ты знаешь?
- А что именно тебе нужно?
- Мне нужно знать, сожгли ли ту ведьму.
Люди кольцом обступили его. На их лицах было выражение ненависти и злости.
- Кто ты такой? - крикнул кто-то.
- Гоните его!
Филипп обернулся и, поочередно глядя в глаза каждому, сказал:
- Тишина!
Они замолчали и так и остались стоять за его спиной, не шевелясь. Пьяница, сидящий перед ним, с ужасом посмотрел на это и тоже перекрестился.
- Говори, - сказал Филипп и сел рядом. - Хотя, впрочем, не надо, я сам.