Ее спальня была такой же, как и она сама - кричаще-разноцветной, затемненной и мрачной. Елизавета сидела на кушетке. Рядом на столике - неизменная тарелка со сладостями. Филипп сделал несколько шагов и низко поклонился. Его поклон был такой же, как и много лет назад, но тогда это был искренняя дань уважения, сейчас же только напускная. Елизавета махнула рукой, что означало для слуг и фрейлин оставить их одних.
Молодые девушки послушно поднялись на ноги и зашагали прочь, с любопытством и кокетством глядя на красивого незнакомца.
- Я могла приказать страже схватить тебя, - произнесла она.
- Но ты не приказала.
- Я хотела.
- Когда Елизавета чего-то хочет, она это делает.
Она на секунду замешкалась. Потом улыбнулась.
- Ты пришел мстить? Хочешь убить меня?
- Да.
Филипп смотрел на нее, и глаза его были холодны.
- Ну так давай, не мешкай.
- Я передумал. Ты стара. И ты сама умрешь через неделю.
Под толстым слоем пудры не было видно, как она побледнела. Лишь руки начали дрожать.
- А ты все так же молод, - продолжала она. - Годы не оставили на тебе и следа. Все так же красив.
- Все могло быть иначе, если бы тогда план твоих прислужников осуществился, - с ненавистью процедил он.
- Но этого не произошло, - пожала она плечами. - И теперь ты здесь, чтобы мстить?
Елизавета вдруг громко рассмеялась.
- Вы такие забавные, ты и Кэти. Вы совершаете одинаковые поступки.
- Кэти? - замер на мгновение Филипп. - Что ты о ней знаешь?
Он в несколько шагов преодолел комнату и схватил ее за грудки. Ее носки почти оторвались от пола.
Елизавета не на шутку испугалась и съежилась в комочек. Увидев ее реакцию, он отпустил ее и даже отошел на шаг.
- Она тоже приходила ко мне, - пробормотала она, поглаживая шею. - Тоже хотела отомстить. Кэтрин очень изменилась. Ее доброе сердце было изранено, она страдала от жестокости и несправедливости.
- Почему же она не убила?
- Потому что доброта все еще была с ней. Она взяла меня за руку и показала мне все. Всю свою жизнь, все ваши злоключения. Она показала, что никогда не была врагом мне, не была шпионкой. Ох, лучше бы она меня убила. Пережить за минуту все ее страдания, ее недолгую, но такую насыщенную жизнь, было невыносимо больно. Это была худшая месть, которую она могла придумать. Затем мы долго плакали и говорили, говорили. Она простила меня. По крайней мере, я до сих пор надеюсь на это. Она осталась со мной.
- Осталась? Она была здесь, во дворце?!
- Когда она пришла, я умирала от простуды. Лекарь сказал, что мне осталось несколько дней. И она вылечила меня. Она сделала это вместо того, чтобы убить. Со слезами на глазах она боролась с собой, так как ей было сложно изменить решение. Но она сделала это, она спасла меня и осталась. Да, малышка Кэти блистала здесь как прежде, под моей защитой. Или я под ее?.. Все балы, что я давала, были в ее честь.
- Как долго она была здесь?
- Почти десять лет. Ровно столько, чтобы возраст ее был незаметен. Но потом пришла пора расставаться. Ее неувядающая молодость стала заметна многим. Все эти десять лет она не давала мне болеть, она продлевала жизнь и мне. Мало кто из правителей доживал до моего возраста, верно? Народ говорит, что я благословлена Богом. Знали бы они, - улыбнулась Елизавета.
- Куда она уехала? Ты знаешь, где она?
- А ты ее ищешь? Зачем она тебе? Ты ведь самовлюбленный злодей. Зачем тебе эта добрая бедная девочка? Ты столько страданий причинил ей.
- Это не твое дело, - отрезал Филипп. Он грубо схватил ее за руку и на мгновение закрыл глаза, пытаясь все «прочитать» самому. Но не увидел ничего кроме пустоты.
- Она была очень умной, - пробормотала Елизавета, и в ее голосе прозвучали нотки злорадства. - Она знала, что ты придешь, и поставила на меня защиту. Ты не сможешь вторгнуться в мои мысли. Кэтрин не хотела, чтобы ты ее нашел. Она всем сердцем желала забыть тебя. А потом пришел он. Я сразу узнала эти черные глаза.
- О ком ты говоришь? - раздраженно спросил Филипп, сжимая и разжимая кулаки.
- Владимир. Тот русский, помнишь? Он пришел за ней. Весь двор с замиранием наблюдал за ними. Она - такая хрупкая, и он - устрашающий и великолепный. Словно овечка в зубах у льва.
Глаза Филиппа налились кровью. Он стоял, опираясь о кресло. Деревянный подлокотник с треском разлетелся в мелкие щепки. Елизавета вздрогнула от этого неожиданного грохота.