- Продолжай, - прошипел Филипп.
- Он был здесь около месяца, остался на Рождество. И, как по волшебству, она впервые за эти десять лет перестала грустить. Он словно успокаивал ее, был для нее лекарством, как она для меня. А потом они ушли. Он забрал ее с собой.
- Куда? В Россию? - с ужасом спросил Филипп.
- Не уверена. После смерти Иоанна IV он туда не возвращался. Я слышала что-то об Италии...
Филипп громко выругался.
- Не ищи ее, - с грустью в голосе добавила Елизавета. - Ты приносишь ей страдания. Когда она уезжала, она была почти счастлива.
- Это потому, что он внушил ей счастье, он всегда так делал. Я тоже могу это сделать, - словно самому себе сказал он.
- Так чем ты тогда лучше?
- Я симпатичнее, - ухмыльнулся Филипп.
Затем повернулся и пошел прочь.
- Постой! - крикнула королева.
Уже у самой двери Филипп обернулся.
- Ты можешь сделать это? - Елизавета вскочила с кушетки и через всю комнату кинулась к нему. - Вот, возьми мою руку. Она просто брала ее, и мне становилось легче, я выздоравливала, я молодела.
Она вложила свою морщинистую ладонь в его. Бесцветные глаза смотрели на него с надеждой и мольбой. Но Филипп отстранился.
- Нет, я не занимаюсь лечением, - с презрением ответил он.
- Но почему? Тебе ведь не сложно, она так делала, - продолжала умолять Елизавета.
- Я не она. Я самовлюбленный эгоист, ты забыла?
- Умоляю тебя! Я не хочу умирать! Я не хочу стареть! Я нужна Англии! - она разразилась рыданиями и упала перед ним на колени. Рыжий парик немного покосился, обнажая ухо.
Филипп смотрел на нее с унизительным сожалением.
- Когда-то ты была великой королевой. Гордой, надменной. Я преклонял перед тобой колени. А сейчас ты валяешься у меня в ногах и молишь о молодости.
- Да, я молю! Я молю тебя! Возьми все, что хочешь.
- Нет, - коротко ответил он и пошел прочь.
Дверь за ним захлопнулась, оставив королеву лежать на полу и сотрясаться в рыданиях.
Глава 22
Венеция, 1626 год
Филипп был в Венеции. Он приехал сюда в поисках Кэтрин, в надежде, что слова Елизаветы окажутся правдой, он прочесал всю Италию, всю округу, потом поехал во Францию, и ее следы привели его в Венецию.
Его Кэт... сколько они уже не виделись? Семьдесят лет? Помнит ли она его? Глупый вопрос. Разумеется, помнит. Ведь их память остается неизменной, ни одна секунда жизни не забывается. Но захочет ли она увидеть его?
Он находился в этом городе вот уже неделю, но его поиски были тщетными. Он не знал, какое имя она носит, где она живет. Первым делом он посетил дом одного из богатейших дворян, Франческо Корнера, он же к тому же являлся сыном дожа Венеции Джованни Конера. Филипп прибыл к нему под предлогом обсуждения новой кампании по банковским займам, чем очень активно занималась семья Конеров. И так получилось, что с первых же минут общения они нашли общий язык, и беседа плавно переросла в приятное знакомство, а затем в решение Франческо предложить свой дом в качестве временной крыши над головой Филиппа.
Несколько вечеров они провели вместе в беседах о политике, экономических связях Венеции. Франческо было около сорока, и он был домоседом. Он не посещал дворцовых увеселений, сторонился общества и бесконечных карнавалов и участия в азартных играх, что были так популярны в то время. Но Филипп и не думал тратить время за бесконечной болтовней, даже с таким приятным собеседником. Он попросил познакомить его с другими дворянами, кому не чужды развлечения знати. Франческо с пониманием отнесся к просьбе, уважая молодой возраст своего нового знакомого. Семью Конер очень уважали в Венеции, поэтому нашлось немало желающих среди молодых дворян стать проводником для Филиппа. Несколько приемов и балов не дали ему ничего. Он не увидел знакомого лица любимой женщины.
Лишь однажды судьба почти сжалилась над ним.
Это был около полудня, когда он проходил мимо моста Риалто вместе с новыми дружками. Это место являлось средоточием ювелиров, торговцев пряностями, овощами, мясников и лавок с различными товарами: овощами, фруктами, рыбой, апельсинами, вином, оливковым маслом. Здесь же были мастерские кожевников, корзинщиков и суконщиков. Вокруг этого места стоял шум и гам. Здесь любили гулять как дворяне, так и богатые буржуа. Молодые дворяне заигрывали с симпатичными девушками из низшего сословия, ремесленники продавали плоды своих трудов, буржуа заключали сделки. Пока новые знакомые весело болтали с миловидными дочками богатых купцов, Филипп скучал, облокотившись о колонну у подножья моста, и смотрел на Большой Канал и плывущие по нему гондолы. Одна из лодок вдруг заинтересовала его. Она была из дорогого черного дерева, обтянута красным бархатом, с золотыми поручнями и резными ступеньками. Крыша закрывала того, кто был внутри, но вдруг шторка приоткрылась, и оттуда показалось хорошенькое личико. Она. Да, он абсолютно был уверен, что это была Кэтрин. Она что-то крикнула гондольеру, и тот послушно кивнул. Филипп, как сумасшедший, вскочил с места и побежал на мост, отталкивая всех встречных. Прохожие возмущались и протестовали. Кто-то даже пытался дать отпор, но он раскидывал топу с силой льва. Поднявшись на самый верх моста, он перекинулся через перила. Вот она показалась из-под моста. Ее лицо все еще было видно через приоткрытую шторку.