Уилли, кавалер Кэт, со злобой смотрел на них. Кэт ему нравилась с самого детства. И еще тогда, когда они были детьми, она предпочитала ему этого напыщенного дворянского сынка. Но после отъезда юного герцога ее дружба принадлежала ему одному. И вот Филипп вернулся, чтобы вновь отобрать ее. Он понимал, что с герцогом тягаться не может, и от этого еще больше злился. И вот они стояли на небольшом возвышении, рука об руку, и смотрели на праздник как бы свысока. Чтобы хоть как-то утихомирить свою ненависть, Уилли опустошал бокал за бокалом.
- Он мой друг и очень хороший человек, - сказала Кэт в защиту Уилли.
- Да, но он меня прожжет сейчас своими пьяными глазками. О, Кэт, давай уйдем, мне так страшно, - с наигранным испугом и насмешкой говорил Филипп и смеялся над своими шутками.
- Ты невыносим, - Кэт тоже улыбнулась, но поддалась, и они, не спеша, побрели в сторону замка.
Сумерки опустились на землю. Шум праздника оставался позади, лишь иногда доносились крики, смех и неумолкающая музыка. Высохшая от жары трава шелестела под ногами.
Филипп и Кэтрин уже стояли у широкого моста, перекинутого через ров. На звездном небе выделялись очертания фамильного замка. Кэтрин увидела силуэт Даниэля. Она вскрикнула от радости. Молодой человек обернулся и засиял в улыбке.
- Кэти! - закричал он и ринулся ей навстречу. Объятья младшего брата были совсем другими. Он обнял ее аккуратно, словно хрупкую статуэтку. Зарылся носом в ее волосы и глубоко вздохнул.
- Как же я соскучился, подружка!
Она отстранилась и на вытянутых руках оглядела его с ног до головы. Он стал совсем другим: высоким, красивым, точь-в-точь как Филипп, но черты лица - более нежные и женственные. Он превратился в настоящего мужчину.
- Какой же ты красавец, - искренне сказала Кэтрин.
- Так же думает добрая половина королевских фрейлин, а ему только книги подавай, - буркнул Филипп.
- При дворе такая библиотека! Ты лучше бы последовал моему примеру, а не соблазнял этих фрейлин и не дрался на дуэлях с их возлюбленными, - в свою защиту парировал Даниэль.
- Никого я не соблазняю, - отмахнулся Филипп.
- Ну да, верно. Они сами ему на шею вешаются, представляешь, Кэти, - засмеялся Даниэль. Кэтрин покачала головой.
- Как же я рада тебя видеть, - она потрепала Даниэля за щеки и поцеловала в нос.
- Опять эти ваши нежности. Я думал, вы уже выросли, - Филипп закатил глаза.
Кэтрин засмеялась и взяла обоих братьев под руки. Они зашагали по дворику и пошли в летний сад. Там была чудесная беседка, где по их приказу слуги уже накрыли столик различными булочками и вареньем.
- Почему вы вернулись? - наконец, спросила она.
- Это был лучший способ избежать казни, - беспечно ответил Даниэль с набитым ртом.
- Казни? - вздрогнула Кэт.
- Да, казни, моя дорогая, - пояснил Филипп. - При дворе не все так просто. Политика - это не деревенские танцы, знаешь ли.
И он начал свой рассказ.
Филипп и Даниэль жили в замке лорда Стенли, которому герцог Стаффорд вверил своего сына. Этот господин отличался гибким умом, мудростью и талантом настоящего интригана. Лучшего наставника для молодых дворян и не найти. Тем более в эти сложные, опасные времена, когда нужно было держать ухо востро, и неверно произнесенное слово либо поступок расценивались как измена, а дальше - только прямая дорога на плаху. Но лорд Стенли умудрялся быть настолько гибким и предприимчивым, что оставался в почете при нынешней королеве, а также был в хороших отношениях и с ее противниками. Это был поистине редкий талант.
Сторонники Марии I боялись прихода к власти принцессы Елизаветы. Со всех сторон советники шептали ей об измене принцессы, о готовящемся заговоре. И только благодаря супругу королевы, Филиппу Испанскому, Елизавете было позволено явиться во дворец. Он думал, что врага лучше держать рядом, в поле зрения.
В это время Мария объявила о своей беременности. Она уверяла, что почувствовала, как дитя шевельнулось в ее животе как раз в тот день, когда в Лондон прибыл кардинал Пол, и это означает, что она родит наследника английского престола, который обеспечит приверженность Англии католической вере.
Фрейлины Марии были уверены, что ей все это померещилось, но как раз на следующий день после того, как Елизавета приехала в Лондон из Вудстока, в соборе святого Павла и во всех лондонских церквах звонили колокола в честь такого радостного события. Во Фландрии и в Испании объявили о грядущем рождении наследника английского престола, а вдовствующая португальская принцесса, которая на время отсутствия ее отца, Карла V, была регентшей, поторопилась написать и поздравить Марию с рождением сына - наследника английского трона.