Филипп, словно зачарованный этим образом ангела в белом, двинулся в ее сторону.
Он подошел к возвышению, на котором располагались бархатные кушетки самых влиятельных дворян. Низко поклонился дожу.
Джованни Конер был дожем всего год, но уже успел утомиться от этой должности. Он был сыном одной из самых влиятельных семей и имел все богатства и должности, которые позволяли ему вести спокойную жизнь. Но после жестоких противостояний нескольких семей 4 января 1625 года большинством на место дожа был избран именно он. Этот статус тяготил его, поэтому он не всегда добросовестно относился к законам и порядкам Республики.
- Сэр Стаффорд, - приветствовал он Филиппа, склонившего перед ним в приветствии голову.
Филипп был представлен ему почти сразу же после прибытия как богатый английский дворянин, скучающий и путешествующий по миру. Филипп сделал щедрый подарок Джованни в виде редчайших тканей из золотых нитей и драгоценных камней, чем сразу же заслужил его расположение. К тому же, его рассказы о путешествиях увлекли дожа настолько, что он отменил несколько заседаний в совете ради этих историй.
- Пожалуйста, присядьте с нами, - предложил Джованни и подвинул ему скамеечку.
- Благодарю вас, - произнес Филипп и принял приглашение.
Он смотрел на Кэтрин в ожидании реакции, и сердце его колотилось так громко, что он был уверен: она слышит его. Но Кэтрин вела себя абсолютно отстраненно. Она никак не показала своим видом, что она рада видеть его или хотя бы просто узнает. Она скучающе смотрела сквозь него.
- Вы знакомы с синьорой Дамиани? - вежливо поинтересовался дож.
Кэтрин, услышав свое имя, обратила на Филиппа внимание и посмотрела ему в глаза. Филипп чуть не отшатнулся от увиденного. Ее глаза... когда-то тепло-карего цвета, сейчас были почти красными. Пылающий огонь кружил в зрачках, языки пламени, словно смертельная воронка, пылали в них. Это видел лишь он. Людям не дано было видеть это пламя.
- Не думаю, синьор Конер, - спокойно произнесла она, - я никогда не была в Англии.
- А зря, Англия очень красива, - медленно произнес Филипп, пристально глядя ей в глаза, - в особенности ее округи. Я родился в родовом поместье Стаффордов. Высокие ниши белого замка окружали бескрайние просторы лугов и лесов, а прозрачные озера были похожи на зеркала. Летом там плавали белые лебеди и утки, а зимой озеро покрывалось льдом, и можно было видеть замерзших рыб. А люди... нигде я больше встречал таких гостеприимных и жизнерадостных людей, как там...
Он надеялся вызвать хоть какую-то реакцию. Но она и бровью не повела. Лишь вежливо улыбнулась, показывая всем своим видом, что ей скучно, и беседа с ним ее не особенно заинтересовала.
Филипп разговаривал с дожем об Англии и украдкой смотрел на нее. Прямая спина, скучающий отстраненный взгляд из-под прорезей кружевной красной маски. Она была чрезвычайно красива. И это была его Кэтрин. Но и, в то же время, это была не она. Что-то изменилось в ней. Этот взгляд - он был равнодушным. Она никогда не была такой. В ней всегда была буря эмоций: радость, злость, грусть, раздражение, боль... ее переполнял вихрь чувств, а теперь она сидит, словно айсберг, закрытая от мира. Он прислушивался к ее дыханию - оно было размеренным, сердце билось так, словно она спит - тихо и медленно.
- Где же ваш супруг, синьора Дамиани? - вдруг спросил ее Филипп. - Я слышал, что он тоже много путешествовал по миру, и мне не терпится познакомиться с ним и обсудить некоторые подробности моих странствий.
Филипп краем глаза заметил, что дож при звуке имени Владимира как-то заерзал на своей кушетке.
- Да, дорогая Катарина, где наш дражайший друг? - поддержал вопрос Джованни.
- Он беседовал с синьором Зено и вот-вот будет здесь, - вежливо ответила она дожу.
- Что у него может быть общего с этим прохвостом? - недовольно заворчал Джованни.
- О, вы же знаете, что синьор Зено не может обойтись без совета моего супруга ни в каких делах, - мило ответила она.
- Это точно. Этот прохвост ничего не может делать сам, - довольно улыбнулся Джованни. - Зато благодаря ему мы с сэром Стаффордом имеем честь завладеть вашим временем, хоть и ненадолго. Это так редко бывает, - и, наклонившись к Филиппу, заговорщицки добавил:
- Он редкий ревнивец и собственник. Красота Катарины пленила и мое сердце давно, но даже я боюсь к ней подходить.
Улыбка затронула лишь уголки ее губ. Глаза так и остались равнодушны.
- Не желаете потанцевать? - вдруг осмелился Филипп.
Кэтрин царственно повернула свою очаровательную головку в его сторону. В ее взгляде появилась тень насмешки.