- Не беспокойтесь, с вашей малюткой ничего не случится, - успокоила ее Кэтрин. - Она чудесная девочка, и я бы хотела с ней проводить время, если вы позволите.
Женщина закивала и со слезами на глазах начала благодарить Кэт за милосердие.
Они провели весь день вдвоем. Гуляли вдоль скал, собирали ракушки на берегу, Кэтрин показывала ей различные травы и объясняла их действие. Лиа много смеялась и бегала. Счастливый, безмятежный ребенок, как и она, переживший муки инквизиции.
Солнце давно скрылось за горизонтом, и сумерки сменила темнота. Кэтрин проводила девочку в деревню и неспешно возвращалась к дому. На этом острове ей было некого бояться, и она часто гуляла ночами по округе. Воздух был невероятно свежим и дурманил, запах соленого моря смешивался с ароматом цветов. Она решила пойти через сад и даже немного задержаться в беседке в глубине сада, чтобы чуть дольше насладиться этим чудесным вечером. Но кто-то опередил ее. Кэт услышала голоса и остановилась. Было достаточно темно, и она не могла разглядеть ночных посетителей. По силуэтам она едва различила, что это были женщина и мужчина. Сама не зная, почему, но она на цыпочках подкралась максимально близко к беседке и спряталась за кустарником. Голоса стали громче, и она уже отчетливо слышала разговор. На скамейке в королевской небрежной позе сидел Владимир. Он закинул одну ногу на ступеньку рядом и со скучающим видом покусывал соломинку. Перед ним на коленях сидела белокурая девушка. Темнота не позволяла как следует рассмотреть ее лицо, но красивые густые волосы, доходившие почти до пят, распластались вокруг нее подобно жидкому золоту. Она говорила эмоционально, громко. Как будто репетировала роль в одну из шекспировских пьес. Кэтрин не раз видела эти постановки, и именно такими голосами актеры произносили свои речи: много наигранности и торжества. Девушка плакала и постоянно вытирала глаза от слез.
- Почему, о почему ты забыл обо мне? - молила она, схватив его руки и целуя то одну, то другую ладонь. - Неужели я наскучила тебе?
Владимир был непроницаем и безучастно наблюдал за ней. Девушка говорила на французском языке, и Кэтрин ее прекрасно понимала. Она вспомнила, как однажды по неосторожной случайности убила французского посла.
- Поднимись, Мишель, не нужно унижений, - устало ответил он. Его голос был тихим и равнодушным.
Мишель, а именно так и звали белокурое создание, отрицательно мотала головой.
- Валяться у твоих ног - вот то единственное, что мне осталось. Позволь хоть так быть рядом, не отнимай у меня этого. Пусть унижения, но они мои, они связаны с тобой!
Ее голос перешел в хрип. В нем было столько неподдельных страданий!
- Встань, - ледяным тоном приказал он.
Мишель смиренно опустила голову и послушно поднялась на ноги. Она была похожа на хорошо выдрессированную собачонку, которая не смеет перечить своему хозяину.
- Я умираю без тебя, мой господин, - продолжала хныкать она. - Неужели всему виной та англичанка, что ты привез с собой? Ты забыл наши утехи? Что она такого делает с тобой, чего не могу я? Научи меня, и она не будет тебе нужна. Скажи, чего ты от меня хочешь, я сделаю все. Я готова на все, лишь бы быть с тобой, дышать одним воздухом, прикасаться к тебе. Я исполню любой твой приказ. Но ты лишь запер меня в своей комнате и не позволяешь ее покидать...
Кэтрин вспыхнула. Она никогда не задумывалась о том, есть ли у Владимира женщины, олицетворяя его с Дьяволом, которому нет дела до плотских, земных увеселений. И вот она видит девушку у его ног, влюбленную настолько, что унижения для нее - как подарок. Но где она была раньше? За все время пребывания на острове Кэтрин ни разу не сталкивалась с ней.
- Ты любишь ее? - продолжала допрос Мишель.
Сердце Кэтрин бешено забилось в груди. Странно для себя самой, но она ждала ответа с не меньшим волнением и тревогой, чем Мишель. Они обе, по разным сторонам, затаили дыхание, словно в ожидании приговора.
- Что за ничтожное слово «любовь», - скривился он. - И оставь ее в покое, это не твое дело, крошка, - добавил достаточно грубо.
Но эта грубость ничуть не смутила француженку. Она села к нему на колени и прижалась к его груди, продолжая хныкать. Кэтрин наблюдала за этой сценой с замиранием сердца.
- Завтра ты поднимешься на корабль и отплывешь домой, во Францию, - спокойно сказал он, поглаживая ее блестящие волосы на затылке.