- Я не забуду вашей доброты, герцог. - Она подала ему руку, которую он поцеловал. - И вашей смелости.
- Смею надеяться. А также смею просить вас забыть мою болтовню.
Она засмеялась и, развернувшись, пошла в направлении дворца.
На следующий день Филипп рассказал Даниэлю, что хрупкая девушка - это принцесса Елизавета, которая несколько дней как прибыла из Вудстока, места своего заточения. Увидев ее во дворце, гордо проходящей сквозь живой коридор придворных, которые шептались за ее спиной, Даниэль остолбенел. Гордо поднятый носик, прямая осанка и рыжие, как огонь, волосы, которые так тщательно были спрятаны под чепцом в день их встречи. Она, казалось, не обращала никакого внимания на слова, которые некоторые придворные бросали из толпы: «еретичка», «незаконнорожденная», «бастард». Но это не помешало Даниэлю и Филиппу низко, словно перед королевой, поклониться перед ней на глазах у всего двора. Она заметила и нежно улыбнулась.
Этот поклон вызвал бурю негодования. И, чтобы события не развивались дальше, и их не успели обвинить в шпионаже и заговоре, лорд Стенли отозвал их обратно в имение.
- Ненадолго. Уверен, что ваш проступок быстро забудется, - сказал он на прощанье.
Их история поразила Кэт, она была под впечатлением от рассказа. Слухи и новости о событиях королевства иногда доносились до монастыря, где она воспитывалась. Монахини, заточенные в каменных стенах и скучающие, с удовольствием делились ими друг с другом. Кэт немного была осведомлена о происходящем и понимала, как рисковали они, показывая свое уважение к Елизавете. Но она знала и их. Как и в детстве, они остались собой: верный своим убеждениям Даниэль, добрый и милосердный. И гордый и надменный Филипп, которому всегда было наплевать на других. Никогда он не подстраивался и всегда даже с вызовом шел наперекор общепринятым законам.
- И что теперь? - спросила она.
- Да ничего. Побудем здесь, пока все не уляжется. При дворе сейчас много других проблем, поэтому через пару месяцев сможем вернуться, - пожал плечами Филипп.
Его, казалось, совершенно не беспокоила эта ситуация. Он махнул рукой настолько пренебрежительно, что Кэт убедилась - он не изменился.
- А какая она? - спросила девушка. - Какая она - Елизавета?
- Красивая, - пылко ответил Даниэль, и Кэтрин сразу все поняла.
Она улыбнулась и погладила его по шелковистым золотым волосам.
- Наш малыш Даниэль влюбился в опальную королеву, и теперь мы в ссылке из-за его любви. Все так, как написано в твоих книгах, а, братец? - закатил глаза Филипп.
Даниэль покраснел до корней волос и, чтобы скрыть смущение, набил в рот целым ломтем булки.
Осень прошла незаметно. Кэтрин почти все дни проводила с Даниэлем. Они читали вместе книги, а потом долго обсуждали прочитанное. Он бесконечно рассказывал ей о Елизавете. Кэтрин уже в подробностях знала, какие у нее волосы, какая походка, как она улыбается и как плачет. Как и в детстве, они были близки, словно близнецы, и понимали друг друга с полуслова. Она очень любила своего дружка. Он был настолько добрым, что иногда казалось, словно это ангел, спустившийся на землю творить чудеса.
Филипп же редко присоединялся к ним. Он предпочитал проводить время либо с отцом, либо с крестьянскими девушками на сеновалах. Иногда он устраивал рыцарские турниры, облачая крестьянских парней в доспехи и вручая им копья. Разумеется, он всегда побеждал, но эти забавы радовали все поместье. Вся деревня собиралась, чтобы посмотреть на красавца герцога. На то, как статно и гордо он сидит в седле, как умело обращается с мечом. Девушки вздыхали и ловили его взгляд. Но, несмотря на тесное общение со многими из них, во время таких «турниров» Филипп подходил только к Кэт. Она снимала тесемку или платок и повязывала на его копье в знак того, что она «его дама». Как бы не было это глупо, но в душе она радовалась словно ребенок этому знаку внимания, прекрасно понимая, что этот жест ничего не значил для него.
Однажды, в момент, когда Кэтрин, по своему обыкновению, привязывала ленточку к копью Филиппа, одна из девушек, словно случайно, толкнула ее в спину. Левая рука Кэт соскользнула, и острие копья вонзилось в ладонь. Кровь была повсюду. Кэт вскрикнула, но боли еще не было. Так она получила свою первую рану по вине Филиппа и его разгульной жизни.
Глава 5
Англия, ноябрь, 1558 год
Тишину ночного покоя нарушил стук копыт. Всадник промчался через всю деревню, уверенно направляясь в сторону замка Стаффордов. Конь взмылился и еле держался, чтобы не рухнуть. Его наездник тоже был уставшим, а его грязные сапоги и пропитанный дорожной пылью плащ говорили о том, что он скакал несколько дней почти без отдыха. Ворота замка были уже давно закрыты, а мост поднят. Но это не помешало неизвестному поднять рог и несколько раз протяжно протрубить. После третьего раза внутри засуетились. Выбежали лучники и слуги. Через какое-то время и герцог в ночном колпаке показался на башне.