Кэтрин провела день на скалах, в деревне с жителями, которые смотрели на нее с опаской. Она играла с Лиа, купалась в холодном море, гуляла вдоль берега...
Ответ пришел в голову внезапно.
Она сидела в беседке в саду дома. Вдали, между увядающими кустарниками, она разглядела его фигуру. Он выглядел, как и прежде: статная гордая осанка, белоснежная кожа, огненные глаза. На нем был синий костюм с золотыми пряжками. Владимир появился впервые за неделю. В этот момент сердце Кэтрин забилось чаще, дыхание участилось, она привстала, пытаясь не потерять его из виду. Он увидел ее и направился в ее сторону. Кэтрин быстрыми движениями поправила прическу и разгладила складки на юбке. Он приближался не спеша, какой-то плавной и уверенной походкой.
- Катерина, - в знак приветствия он склонил немного голову. Его голос... ей казалось, она не слышала его так давно.
Вдруг Кэтрин испугалась своих чувств. Неужели она... скучала?
В испуге она встряхнула головой, лихорадочно пытаясь заставить себя вспомнить обо всех ужасах его поступков. Элизабет... тетушка... да, вот оно, то самое, что вернуло ее к реальности! Он околдовал ее своими чудесами, сознание не принадлежало больше ей, она предала память об Элизабет, предала себя, как человека.
- Как ты себя чувствуешь? - немного нервно спросила она.
Он немного склонил на бок голову, внимательно всматриваясь в ее лицо и пытаясь понять, с чем связана такая резкая перемена в настроении. Владимир был уверен, что глаза ее сияли от радости, пока он приближался к ней. Он нарочно шел медленно, пытаясь разглядеть это и убедиться в том, что она действительно рада его видеть. Но вдруг что-то изменилось.
- Превосходно, благодарю за беспокойство.
- Я... я хотела поблагодарить за то, что ты сделал для меня, - сбивчиво говорила она, теребя ткань платья в руке. - Ты спас меня от мучительного существования. Спасибо...
Его взгляд упал на ее руки, белые нервные пальцы, затем снова на нее.
- Да, это было весьма увлекательно. Ты рьяно боролась за улучшение жизни этого бандита, - улыбнулся он.
Кэтрин посмотрела на него и чуть не утонула в огненном водовороте глаз. Заставив себя оторвать взгляд, она опустила глаза. Он был рядом... такой сильный и пугающий. Но он манил ее словно магнит.
- Ты способная ученица, - вдруг похвалил ее он. - Но многого еще не знаешь.
- Ты превращаешь меня в монстра, - его похвала радовала ее, но она не хотела подавать вида. - Я превращаюсь в хладнокровного и безжалостного убийцу.
- А ты хочешь быть человеком?
- Если бы это было возможно, я, не задумываясь, сказала бы «да». Да, я хочу быть человеком.
- Зачем? - изумился он.
Кэтрин не ответила. Она увидела маленькую Лиа, которая помогала своей матери убирать опавшие осенние листья в саду. Девочка помахала ей рукой в знак приветствия.
- Ты хочешь быть матерью? - словно прочитав ее мысли, спросил Владимир.
Кэтрин молчала. Да, именно этого она всегда хотела.
- И ты готова расстаться со всем, что у тебя есть, и чему ты научилась?
Ответа снова не поступило.
- Быть матерью - это святой долг каждой женщины, ты права, - сказал он. Но какой в этом смысл? Ты рождаешь на свет человеческое существо, которое, возможно, изменит мир. Принесет нечто новое и великое. Но тысячи, миллионы людей абсолютно бесполезны. Они лишь являют собой единую массу. Гораздо больший смысл быть Учителем. Ты можешь также воспитать героя или ученого, тирана или убийцу, планируя заранее его действия. Но разве обязательно ограничиваться несколькими существами? Ты можешь управлять десятками, тысячами.
- Но они не будут моими, - горько всхлипнула Кэт.
Владимир смотрел на нее несколько минут. Он молчал и всматривался, словно пытаясь что-то прочесть. Выражение его лица было странным, противоречивым. Он словно обдумывал что-то, взвешивал. Брови слегка нахмурены. Губы плотно сжаты. Затем, словно приняв решение, лицо его стало вновь непроницаемым.
- Что ж, пойдем за мной. Мало кто может расстаться с Силой. Я докажу тебе, что и ты не можешь и не хочешь этого.
Она послушно пошла за ним в направлении дома. Но он не вошел внутрь, а обошел парадное крыльцо и отворил небольшую дверь в стене. За дверью показалась неосвещенная каменная лестница. Они спустились по ней вниз, в сырой подвал. Здесь было пусто, только деревянный стол и пара грубо выструганных табуреток.