- Срочное письмо из Лондона от лорда Стенли, - крикнул всадник.
Такое заявление взволновало герцога, так как он знал, что его дорогой друг не имел привычки беспокоить по мелочам.
Ворота незамедлительно открыли и опустили мост.
Всадник пришпорил коня и промчался к воротам. От усталости он практически рухнул с коня, протягивая сверток герцогу.
- Благодарю вас, - ответил герцог, - вас сию же минуту накормят и нагреют воду в приготовленной комнате. О коне тоже позаботятся.
Всадник простонал что-то неразборчивое. Все его последние силы были потрачены вмиг.
Герцог поспешил в замок. Он приказал позвать сыновей и дождался их, прежде чем сорвать печать с письма.
Филипп и Даниэль, немного сонные, подошли к отцу и тоже склонились над пергаментом. Слуга принес канделябр из двенадцати свечей, которые потрескивали в тишине.
«Мой дорогой друг, - писал сэр Стенли, - я буду очень краток в своем письме, так как ситуация в государстве повернулась самым неожиданным образом. Ее величество королева, как Вы знаете, долго болела. И вот она испустила дух 16 ноября сего года. Король Филипп в это время оказался в Испании, а кардинал Поул сам лежал при смерти. Некому было помешать принцессе Елизавете завладеть короной. В тот же день, ближе к полудню, в зале парламента Елизавета была провозглашена королевой Англии. Вы не поверите, но огромная толпа горожан, собравшаяся у мэрии, встретила это известие радостными криками! Они встречали с диким восторгом и преданностью нового монарха. И это невероятно! Сейчас при дворе еще слишком много противников ее величества, а друзей так мало. Коронация намечена на Рождество. Во время личной аудиенции с королевой она достаточно четко изъявила желание видеть на коронации ваших сыновей, так как они одни из немногих поддержали ее во время опалы. А ведь ей сейчас как никогда нужны друзья, а им она доверяет.
Так что, мой дорогой, это отличная возможность для Ваших сыновей! Мы должны помочь нашей королеве удержать корону, и будем за это щедро отблагодарены. Возвращайте их как можно скорее!»
Утром замок стоял на ушах. Все бегали как суматошные. Гонец, доставивший ночью письмо из Лондона, бился в лихорадке.
Эта странная и таинственная болезнь уже много лет периодически, в основном осенью, терзала Англию. Болезнь начиналась с жёсткого озноба, головокружения и головной боли, а также сильных болей в шее, плечах и конечностях. После трёх часов этой стадии начиналась горячка и сильнейший пот, жажда, учащение пульса, бред, боль в сердце. Никаких высыпаний на коже при этом не было. Характерным признаком болезни была сильная сонливость, часто предшествовавшая наступлению смерти после измождающего пота: если человеку дать уснуть, то он уже не проснётся. Болезнь была невероятно скоротечной. Считалось, что если человек не умер в течение двадцати четырех часов, то у него почти все шансы остаться в живых.
Узнав, что в замке находится человек, заболевший лихорадкой, слуги разбежались кто куда. В деревнях крестьяне закрывали двери, ставни на окнах, работы в полях прекратились. Люди сидели под замком, трясясь всем телом, что болезнь придет к ним в дом. Тишина и страх нависли над землями Стаффордов.
Гонец умер к вечеру. В последующие три дня больше половины деревни также погибло от неизвестной и страшной болезни. Жертвами были все - и дети, и женщины, и старики, и даже крепкие мужчины. Горе, крики и отчаянные молитвы окутали все вокруг. Деревня каждое утро посыпалась в поту с мыслью, неужели и им предначертано так скоро умереть.
В замке ситуация была такой же плачевной. В маленькой комнатке Элизабет склонилась над Кэт, без конца промокая мокрый от пота лоб. Девушка вот уже несколько часов билась в лихорадке и бредила. Элизабет каждые полчаса меняла на ней промокшие сорочку и простыни. Снадобья не помогали. Она умирала. Ее бледное, как снег, лицо почти сливалось с такими же белыми простынями. Зеленые круги под глазами и сухие, бесцветные губы придавали ей вид покойника. Она то находилась в полузабытьи, то открывала глаза, пытаясь понять, что происходит.
По другую сторону замка в таком же плачевном состоянии был и Филипп. Он лежал, распластавшись в огромной постели. Две последние служанки покинули замок, чтобы ухаживать в деревне за своими родителями, и обе умерли. И кроме старого герцога и Даниэля, чудом не заразившихся, некому было ухаживать за ним. Так как Элизабет отказывалась покидать племянницу, герцог принял решение переместить Кэт в замок, а точнее, в ту же комнату, где был Филипп. Так она могла ухаживать за ними обоими. Небольшое ложе Кэт стояло рядом с кроватью, где лежал Филипп. И иногда, когда она приходила в себя, она могла протянуть руку и дотронуться до его мокрой и холодной ладони. И так они и лежали рядом, держась за руки и изо всех сил борясь со страшной болезнью.