- Умереть вместе - в этом есть что-то знаменательное, правда, подружка? - тихим слабым голосом прошептал Филипп, гладя в глаза Кэти.
Его взгляд был таким нежным и любящим, что она даже на секунду подумала, что уже умерла и находится в раю.
Она крепче, насколько позволяли остатки сил, сжала тонкими пальцами его руку.
- Знаешь, а я ведь так скучал без тебя все эти годы при дворе. Невероятно, но все эти девушки... нет ни одной, достойной тебя, - он громко и с большим трудом сглотнул. - Ты самая удивительная, моя Кэт...
Филипп прикрыл глаза. Силы оставляли его.
По щекам Элизабет, сидящей рядом, текли слезы. Герцог, чтобы не показывать свои страдания, отвернулся к окну. Даниэль же совершенно открыто рыдал рядом с кроватью брата и подруги.
- Элизабет, - тихо позвал герцог. Она встала с мягкого пуфика, на котором сидела возле кроватей, и подошла к нему.
Его глаза были красными от бессонных ночей и слез. Он взял ее за локоть и отошел к самому дальнему углу комнаты.
- Элизабет, ты должна их спасти. У тебя достаточно силы, ты сможешь. Ты должна!
- Я не могу, и говорила уже тебе это. Они уже в руках смерти. Если я вмешаюсь, то все последние годы страданий и мук будут напрасны. Я дала обет не вмешиваться в дела жизни и смерти, - в отчаянии ответила она.
- Тогда зачем все это нужно, если ты не можешь спасти наших детей! Хотя, мне-то он сын, а тебе Кэт кто? Пра-пра-правнучка? Или сколько там еще этих пра?
- Замолчи! - крикнула она и, быстро посмотрев в сторону умирающих, понизила голос. - Не смей говорить таких слов!
- Иначе что? Что ты со мной сделаешь?
- Ничего, - обреченно произнесла Элизабет и опустила голову.
Вдруг черты ее лица заострились. Она подняла встревоженный взгляд. Начала оборачиваться по сторонам.
- Что с тобой? - спросил герцог.
- В замке есть кто-то посторонний?
- Нет, почему ты так решила? Только ты, я и наши дети. Даже слуги все разбежались.
Она резко развернулась и кинулась к двери. Пробежала по коридору и спустилась по парадной лестнице, почти не дотрагиваясь до ступенек.
- Я здесь.
Это был шепот, но он был таким громким, словно звучал отовсюду. Элизабет остановилась посреди гостиной и лихорадочно оборачивалась по сторонам.
- Я здесь, Лиз.
Она понимала, что голос слышит только она, так как он звучал у нее в голове. В комнате поднялся ветер. Она заметила, что все окна настежь открыты, хотя, разумеется, их никто не открывал.
- Где? Покажись же, хватит этих фокусов, - мысленно ответила она и услышала смех. Из-за колонны вышел мужчина. Он был настолько высок, что, казалось, занимал все пространство. Черные глаза смотрели пронзительно, но с любопытством. На нем был надет черный широкий плащ с капюшоном, накинутым на затылок, под которым виднелась монашеская ряса. Она увидела, как губы его скривились в усмешке. Она помнила его.
- Ну, вот я и нашел тебя, - он прикрыл глаза.
- Что тебе здесь нужно? - строго спросила Элизабет.
- Не нужно лишних вопросов, ты все знаешь. Мне нужна твоя Сила. Ты перешла мне дорогу, и не раз, - его голос был настолько спокойным и даже усталым, как будто ему безразлично все происходящее. - Мне не нравится, когда мне мешают.
- Ты забираешь светлые Силы, хотя я вижу - ты темный! Темные не имеют права на нашу Силу, - с вызовом произнесла она.
- Ну же, Лиз, ты и сама знаешь: Сила, которой ты обладаешь - моя по праву. Когда-то ты завладела ею, и я здесь, чтобы забрать ее назад. Я вижу, что ты очень сильна. Ты преумножила ее за эти годы и я благодарен тебе.
- Ты не заберешь ее.
- Что происходит, Элизабет? Кто этот человек?
Герцог появился в дверях и с удивлением смотрел на них. Он видел, как они стоят молча друг против друга, не издав ни одного звука. Только по выражению их лиц было видно, что они ведут диалог.
- Вернись к детям, Георг, - твердым голосом, не терпящим возражений, сказала она.
- Сначала пусть гость представится. Он находится в моем доме, и я хочу знать его имя.
- Георг, его имя ни к чему тебе, - почти прокричала она. - Вернись к детям.
- Ну что же ты так, Лиз, - промурлыкал колдун. - Разве тебе самой не любопытно узнать мое имя?