- Я знаю, что ты прав, знаю, - стойко произнесла она. - Я готова.
Он подошел ближе, погладил ее по щеке.
- Умница.
Кэтрин ненавидела эти мгновения. Вот она слышит его мысли, чувствует его любовь и уверена, что он принадлежит только ей. И вдруг - тишина. Пустота окутывает ее, словно она находится в колодце, и каждый звук ее собственных мыслей отдается в этой пустоте эхом. Она осталась одна. Неужели она пуста без него? Неужели она - Никто?
- Я чувствую то же самое, - сказал он и грустно посмотрел на нее. - Нам пора, сегодня последний день Маскарада. Ты выглядишь потрясающе.
Платье из золотой парчи с вышитыми птицами и усыпанное драгоценными камнями переливалось на солнце. Кэтрин все утро любовалась им, перебирая изумруды, украшающие корсет. Шелковая зеленая маска с высокими зелеными и фиолетовыми перьями закончила ее потрясающий наряд. Она взяла предложенную им руку. Он был в камзоле темно-фиолетового цвета. Владимир завязывал черную маску, и его вид теперь казался ей очень символичным: не только его душа, но и лицо теперь закрыты для нее.
Они прибыли ко Дворцу Дожей в отдельных лодках. Лица полностью закрывали маски, и мало кто мог сразу же их узнать. Это было удобно - Кэт могла передвигаться по залу спокойно, не встречая взгляды, полные почтения и страха. Сейчас она видела только зависть женщин, любующихся ее нарядом, и восхищенное любопытство мужчин.
Двору не хватало веселого задора, которое так было присуще испанскому королю Филиппу, и простой непосредственности Елизаветы. Увеселения проходили все и сразу, не было последовательности и организованности. Знатные господа ходили из стороны в сторону, не зная, чем заняться - танцевать, слушать стихи или любоваться фейерверком. Царил некоторый хаос. Особенно сейчас, когда все лица были скрыты масками, и дворяне чувствовали вседозволенность, позволяя себе быть распущенными и раскрепощенными.
Кэтрин бесконечно приглашали танцевать - она позволила себе это, так как инструкции Владимира включали в себя обычное светское поведение. Истинные мысли ее были закрыты от любого, даже самого могущественного колдуна. Она старательно «сотворила» свою жизнь, которую и должны были увидеть члены Союза - легкомысленная маленькая колдунья с незаурядными способностями. Детство она взяла свое настоящее, дальше - случайное получение Силы от умирающей колдуньи, встреча с Владимиром. Его сентиментальная симпатия. Молодость ее поддерживает он (ввиду ее не слишком развитых Сил). Такой ее портрет не мог заинтересовать никого могущественного.
Портрет Филиппа был похожим. Для «особенных», умеющих читать мысли, он был ее кузеном. Таким же незаурядным и не слишком сильным. С помощью Владимира и Кэтрин Филипп захлопнул свою душу от любопытных глаз и оставил только лишь умело сотворенную легенду.
- Хватит уже танцевать с этими неуклюжими дворянчиками, - проворчал Филипп ей на ухо. - Покажи мне, чему ты научилась за эти годы.
- Поднимай выше ноги, кузен, и поспевай за мной!
Они закружились в танце. Оба были хорошими танцорами, и вскоре вокруг них образовался круг. Остальные пары немного расступились, сначала искоса поглядывая на них, а потом уже остановившись и любуясь во все глаза. Они кружились, ловко перебирали ногами и выделывали самые сложные па с непревзойденной грацией. Музыка закончилась, и шквал аплодисментов прозвучал в бальной зале. Кэтрин звонко рассмеялась и присела в реверансе перед Филиппом, он также галантно поклонился ей и поцеловал руку.
Ей было весело, словно когда-то в детстве, когда они выпрыгивали крестьянские танцы на празднике урожая. Тогда она была немного неуклюжая, танцевать благородные танцы дворян не умела, поэтому двигалась и скакала от души, что всегда очень смешило Филиппа.
- Что ж, ты меня не разочаровала, подружка. Отличное воспитание монахинь из герцогства Стаффордов дает о себе знать.
Вдруг Кэтрин заметила пристальный взгляд, полный огня и ревности из-под черной маски в толпе аплодирующих.
Она отдернула руку из ладони Филиппа и отошла на два шага. Он проследил за ее взглядом.
- Тебе что, даже веселиться не дозволено? - с издевкой спросил он.
Позже Кэтрин видела, как Владимир долго разговаривал с сеньором Зено. Они уединились в нише высокого окна и что-то обсуждали. Кэт волновалась, ей безумно хотелось подслушать их разговор, но она понимала, что проявить свои способности в людном месте равносильно провалу. Она знала, что могут быть провокации, и была готова ко всему.
- Чувствую себя ребенком, который наблюдает, как его достопочтенный папаша решает его судьбу, - сказал Филипп, криво улыбнувшись.