- А как на счет вас, сударыня? Вы почему-то молчите, - Филипп обратился к Мишель, которая от неожиданности снова покраснела. - Ваша красота затмила бы десятки сердец.
И снова эта ехидная улыбка, напоминающая о случившемся!
- Я думала об этом, сударь, но, как видите, у нас не так уж и много средств и связей, чтобы попасть ко двору.
- Я могу помочь вам в этом, сударыня.
- Это было бы замечательно, - радостно захлопала в ладоши тетушка Николь. - Наша Мишель не должна прожигать свою жизнь в этом мрачном замке. В конце концов, ей надо выйти замуж!
- Полностью согласен с вами, сударыня. Так что, мадемуазель Мишель, вы согласны подумать над моим предложением? Я поговорю с королем, быть может, он сделает милость для его верного слуги.
- Я подумаю, сударь, - ровным голосом произнесла она и натянуто улыбнулась.
Мишель уловила злобный и завистливый взгляд Француазы.
- А как там Версаль? Я слышал, он чертовски красив! - спросил граф.
- О, да, сударь, Версаль великолепен! Его величество перевел туда королевский двор из Парижа, и теперь он затмил по блеску и пышности дворы всех остальных монархов Европы.
- Должно быть, он очень красив, - задумчиво произнесла Мишель.
- Вы правы, сударыня, - согласился маркиз. - Король оказывает покровительство литературе и искусству, и это делает ему честь.
- А балы? Часто ли они бывают? - спросила Француаза.
- Да, довольно часто. Его величество Людовик XIV любит устраивать пышные приемы, балы и театральные представления. В последнее время модным драматургом является Мольер. Его последняя комедия очень понравилась Его Величеству - он смеялся до слез. И король приказал, чтобы к зиме у этого молодого таланта был готов еще один спектакль.
- К зиме? - поднял нос от тарелки уже наевшийся Валентин. - А что будет зимой?
- А зимой, сударь, двор переезжает из Версаля в Фонтенбло, где продолжает свою привычную жизнь.
- Ну, все! Мы совсем заговорили нашего гостя! Он не съел еще ни крошки из-за наших расспросов, - засмеялась Николь.
После её слов все присутствующие сочли нужным немного помолчать, доедая остатки завтрака. Валентин выскочил из-за стола и помчался к пруду играть с дикими утками. Француаза также вышла, извинившись. Остались только граф, Николь и Мишель, которая тайно наблюдала за Филиппом.
«Надо же, - подумала девушка, - он действительно красив!»
Его черные густые волосы, не требующие напудренных париков, были зачесаны назад. На белой коже виднелся маленький шрам в уголке правой брови. Казалось, он нисколько не смущал маркиза, так как он даже не пытался прикрыть его волосами или запудрить, как это делали придворные щеголи. А какие у него были сильные, красивые руки! На мизинце правой руки блестел перстень с фамильным гербом маркизов Д`Амбре. Но больше всего ее притягивали синие глаза. Яркие и глубокие, словно море, которое она никогда не видела, но слышала, как его воспевали трубадуры.
Мишель пыталась рассмотреть гербовую символику на перстне, но она сидела слишком далеко, чтобы увидеть. Вдруг он несколько раз побарабанил пальцами по столу. Девушка вздрогнула и поняла, что он смотрит на неё, а точнее, на то, как она внимательно его изучает. Ей снова стало стыдно. А эта неизменная насмешливая улыбка вывела её из себя окончательно. Она, извинившись, вышла из-за стола. Он встал со стула, выполняя одно из правил этикета.
- Не забудьте подумать о моем предложении, сударыня. Я думаю, двор будет счастлив принять вас в свои объятия, - сказал он ей, провожая взглядом.
Через час Бернадетта сообщила Мишель, что маркиз Филипп Д`Амбре, поблагодарив хозяев дома за оказанное гостеприимство, ускакал на своем черном коне в направлении Дижона.
- Он так торопится к женщине, - уверенно заявила старая Бернадетта.
- Почему ты так решила? - удивленно спросила Николь. Она подала наперсток Мишель, чтобы та не уколола пальчики. Племянница и тетушка сидели в гостиной и вышивали скатерть к Рождеству, слушая умозаключения служанки, то и дело бегающей на кухню поглядывать за хлебом, который пекся в печи.
- Да потому, что когда я принесла ему одежду, которую чистила всю ночь напролет, он рассматривал женскую подвеску. На столе лежало письмо, адресованное какой-то баронессе. Увидев меня, наш маркиз сразу занервничал и спрятал письмо с подвеской в свою дорожную сумку.
- Неудивительно, если у такого красивого и знатного вельможи есть дама сердца, - пожала плечами Николь. - Надеюсь, он сдержит слово, данное нам на счет Мишель.
- Да ну, мадемуазель! - расхохоталась Бернадетта, всплеснув руками. - Знаю я этих щеголей! Они только обещать могут! Какой-нибудь мелкий дворянин, не играющий никакой роли при дворе, а хвастается своими связями, словно он маршал нашей матушки Франции!