- Ну-ну, Жермен, что с вами? - Филипп попытался отстраниться от пьяного герцога, но не тут-то было! Тот вцепился в его костюм, не выказывая не малейшего желания поддаваться.
- Эти люди, которых вы сейчас видите перед собой, называющие себя нашими друзьями, пытаются доказать мне, что я - смешной человек! Представляете? Да как они смеют! Я смешной? Да я сын своего отца! - гордо заявил герцог.
- Очень неожиданное заявление, - ответил Филипп.
- Да, и это правда.
- Мы и не сомневаемся, Жермен! - засмеялся кто-то из кружка собравшихся.
- Мой отец, герцог де Бонневаль, был приближенным Карла VIII, Людовика XIII и Франциска I. Он погиб в битве при Павии, как герой! Неужели сын такого человека может быть смешным? - он уже вытаскивал шпагу из ножен, нелепо сочетавшуюся с карнавальным костюмом.
- Успокойтесь, мой дорогой герцог, потомок великого отца, - еле сдерживая смех, произнес Филипп. - Просто месье граф имел в виду, что вы - презабавный человек, а это вовсе не обидное для вас и вашего папеньки.
- Вы так считаете? - наивно спросил обиженный дворянин.
- Да.
- Тогда я прощаю графа, - он милостиво махнул рукой, что вызвало новый взрыв всеобщего смеха.
Де Бонневаль, покачиваясь, подошел к лакею, проносившему поднос с вином.
- Мне кажется, мой друг, что на сегодня вы достаточно выпили, - дружески посоветовал маркиз.
- Вы, как всегда, правы, - согласился тот.
Они сели на край каменной скамьи.
- Я, может, и пьян, но вижу: вы сегодня не такой, как обычно.
- Неужели это так заметно?
- Для других - нет. Но от меня ничего не скроешь. Я ведь все вижу!
- Возможно, Жермен, возможно.
- И мне кажется, что причина этому - женщина.
- Вы слишком проницательны, сударь!
Де Бонневаль понял, что Филипп не собирается рассказывать дальше и поднялся, чтобы добраться до стола и все же выпить еще стаканчик вина.
Филипп недолго оставался один. К нему подошла Кэтрин. Она успела переодеться в свой карнавальный костюм лесной нимфы. Шикарное зеленое платье с золотой вышивкой контрастировало с её темными глазами и волосами, распущенными по плечам. Она предпочла не надевать маску, а надеть большой, размером с орех изумруд, закрепленный в прическе и спускающийся к области лба.
- Вы прекрасны, сударыня, - Филипп, явно восхищенный её красотой, низко поклонился ей. Он внутри проклинал ее за красоту и за то, что она делает с его разумом. Даже невинные интрижки с женщинами не могли отвлечь от нее.
Кэтрин, улыбнувшись, присела рядом с ним.
- Невероятная ночь, правда? - прошептала она, и эти слова, этот шепот напомнил ему ту ночь, когда они гуляли по саду её особняка в Дижоне.
- Да, но если только её проводишь не один.
- Согласна. Вы уже нашли подходящую партию?
- Не говорите со мной в таком тоне, мадам! - вдруг резко ответил он. - В вашем голосе я слышу ноты сарказма. Вы принимаете меня за ловеласа, который только и занят тем, чтобы найти подходящую кандидатуру на очередную ночь.
- Разве я ошибаюсь? - она невинно захлопала ресницами.
- Ошибаетесь.
- Что ж, я рада это слышать.
- Мне кажется, вы чего-то ждете от меня.
- Я?
- Да, вы. Вы ревнуете меня к другим женщинам и порой ведете себя как ребенок. Я же вижу в ваших глазах призыв. Но вы чего-то боитесь.
- Вы ошибаетесь, сударь! - устало сказала она и хотела уйти прочь, но он больно сдавил ей запястье.
- Предательство, не так ли? Вас предали, и вы боитесь новой любви. И даже не отрицайте! Но жить надо не прошлым, а будущим, настоящим. Надо жить!!! Я тоже однажды предал свою возлюбленную, о чем жалею до сих пор. Но все меняется, мы меняемся. Каждый имеет право на искупление. Я люблю вас, и вы это прекрасно знаете. Решайтесь же, наконец! Уже вечность я жду от вас этого, но вы, как трусливый ребенок, боитесь всего, что связано с любовью.
На этих словах он ушел прочь, снова оставив её одну. Филипп ругал себя за этот порыв. Все произнесенные слова были чистой правдой. Для тех, кто наблюдал, эта ссора была просто одна из сотен, что ежедневно происходили при дворе, но для него каждое слово давалось тяжело.
На этот раз из её глаз выступили слезы, потому что он был прав. Да, её предали. Предали много лет назад, и она никак не могла забыть этого предательства. Не могла.
Никто не видел ее слез, но многие видели их небольшую ссору. В тот же миг придворные разнесли слух об отношениях между маркизом и баронессой. Когда эта пикантная новость дошла до короля, он громко и при всех придворных спросил у Кэтрин:
- Разве может быть красивее пара, чем ваша с красавцем маркизом?
- Ох, Ваше Величество, маркиз даже не смотрит в мою сторону, я и рассчитывать не могу.