Жуткое зрелище открылось их глазам.
Тело Левенеса, старого и верного слуги, которого так любили слуги и уважали хозяева, залитое собственной кровью, было распято на стене. Вместо гвоздей убийца выбрал странные кинжалы с изогнутым лезвием, больше напоминающим турецкие сабли.
Вся лестница была залита кровью несчастного.
В углу билась в истерике маленькая фрейлина инфанты - Жюли дю Бен. Она решила спрятаться от своего кавалера и забралась на темную лестницу, где и обнаружила мертвеца.
Меньше чем за полчаса новость облетела весь дворец. Такого зверского убийства в стенах королевского дворца, совсем рядом с королевской спальней, не мог припомнить никто со времен Варфоломеевской ночи. Тут же капитан королевских мушкетеров и главнокомандующий гвардейской армии, а также несколько других приближенных короля собрались в его рабочем кабинете, пытаясь принять решение.
Король неистовствовал. Приказал увеличить охрану, а также найти преступника и повесить на первом же столбе.
- Как такое могло произойти?! - яростно говорил Людовик. - В Версале! У гвардейцев и лакеев под носом! Столько придворных, слуг, и никто даже ничего не заметил!
- Сир... - несмело начал маршал де Шериотц. - Этой лестницей давно никто не пользовался. Ступеньки потрескались и в любой момент могли обвалиться. Реконструкция назначена только на будущей неделе...
- И что вы пытаетесь мне доказать? - блеснул глазами король.
- То, что часовым было запрещено ходить по ней, - де Шериотц вспотел, говоря эти несколько слов. После того, как этот толстоватый пятидесятилетний вельможа посмел предложить мадам де Монтеспан (новоиспеченной фаворитке короля) стать любовниками, маршал чувствовал, как сгущаются тучи королевской немилости над его напудренным париком.
- А что скажет капитан королевских мушкетеров? - со злой насмешкой спросил король, обращаясь к статному мужчине лет сорока.
- Что вы можете мне сказать, господин де Труа? - повторил Людовик, присаживаясь в свое кресло.
- Ваше Величество, - поклонившись, начал де Труа, - ничего не смогу вам сказать точно...
- Не можете сказать? Какой-то умалишенный бродяга врывается в Версаль посреди карнавального веселья и убивает королевского слугу рядом с моими покоями. Кто мне даст гарантию, что в следующий раз это не будет кто-то из королевской семьи?
- Это не бродяга, сир, - неожиданно произнес маркиз Д`Амбре, до этого момента сохранявший молчание.
- Что вы сказали, маркиз?
- Это не бродяга. Это кто-то из дворца.
Король побледнел.
- Ваше Величество, - Филипп подошел ближе и, поклонившись, продолжил, - я лично принимал участие в организации праздника. Вы ведь помните, как на прошлой неделе несколько религиозных фанатиков ворвались в Версаль и начали свои проповеди? Вы приказали, чтобы подобного больше не произошло. Поэтому я и месье де Труа распорядились, чтобы гвардейцы и мушкетеры с алебардами стояли на входе, а распорядитель церемонии, знающий каждого в лицо, спрашивал титул входящего. Каждый снимал маску, прежде чем войти.
- То есть...
- Чужих на празднике не было, сир. Убийца - среди придворных или слуг.
Людовик в ужасе посмотрел на своего друга, стараясь найти хоть намек на то, что тот говорит несерьезно. Но холодное выражение лица доказывало, что все сказанное - абсолютно серьезно.
- Не понимаю, кому помешал бедняга Левенес, - пробормотал маршал де Шериотц.
Людовик посмотрел в его сторону, и в его карих глазах читалось явное раздражение.
- Благодарю вас, господа, - нетерпимо сказал король, - вы можете быть свободны. Найдите мне убийцу.
Вельможи, один за другим, покидали кабинет Его Величества.
- Останьтесь, д’Амбре, - быстро сказал король, когда маркиз, кланяясь, тоже хотел выйти. - Закройте дверь.
Маркиз повиновался.
- Я хочу с вами поговорить, друг мой.
- Я к вашим услугам, сир. Вы об убийстве Левенеса?
- Нет. Оставим эту жуткую историю полицейским ищейкам.
Людовик открыл деревянный резной ларец, лежавший на столе, и достал сложенный пергаментный листок.
- Прочтите, Филипп, - сказал он, протянув письмо.
Маркиз взял листок и быстро пробежался по ровным строчкам.
- И какова ваша воля, сир?
- Я дал свое согласие.
Но, сир...- Это мое решение, маркиз! - Король-Солнце сделал несколько шагов по кабинету. Остановившись у огромных изысканных часов, он прищурил глаза, словно что-то вспоминая. - Её сын...
- ... который может оказаться врагом.
- Ну! Этому молодому человеку всего лишь двадцать! Все это время он путешествовал и почти не общался со своей матерью - единственной родственницей. К тому же, он богат и хорошо воспитан. Двору нужны такие придворные.