- Сядьте. Я не королевская особа, чтобы передо мной делать реверансы.
- Но ваше герцогство...
- Ах, титул! Это не моя заслуга, а моих предков. Я вырос в монастыре, в Лондоне. Монахи были моей родней.
- Лондон? Должно быть, там красиво?
- Лондон великолепен, как и всякая другая европейская столица. Но при дворе Карла я чувствовал себя невероятно скучно.
- Неужели?
- Представьте себе! И знаете, моя дорогая, в чем причина? Просто я знал, что моя родина - Франция и стремился именно сюда. По велению судьбы мне пришлось годы детства провести в чужой мне Англии. Но теперь я здесь. И, поверьте, счастлив видеть разницу между улыбкой французской девочки и иностранной овечки.
- Интересно, в чью же пользу это сравнение?
- Уж не в сторону англичанок! - засмеялся герцог.
Мишель тоже засмеялась.
- О, Господи! - вдруг прошептала Мишель.
Даниэль, увидев, что его собеседница вся съёжилась, насторожился:
- Что с вами, Мишель? - обеспокоено спросил он.
- Вы слышали это?
- Что?
- Это опять происходит! Опять! - она вдруг стала мертвенно бледной.
- Что «это»?
В это мгновение по всему парку раздались истошные крики, будоражившие даже самые смелые сердца. Кричали отовсюду.
- Две недели назад убили слугу короля. Его распяли на стене, вся лестница была в крови. Убийцу еще не нашли. Тогда был такой же крик. Неужели опять...
Мишель вперилась взглядом в молодого человека, пытаясь найти защиту.
- Я пойду, посмотрю, - произнес он ровно.
- Нет! Не оставляйте меня одну, умоляю!
- Тогда пойдемте со мной.
Девушка кивнула и последовала за ним. Молодой человек взял её за руку и повел в сторону левого крыла замка, откуда доносились истошные вопли. Когда они подошли ближе, то увидели столпотворение придворных. Женщины кричали и убегали прочь. Мужчины, качая головой, что-то говорили друг другу.
Они пробрались сквозь толпу.
Под лестницей лежало обезглавленное женское тело. Кровь была всюду. Стена багровела от красноты.
- Посмотрите, маркиз, на это, - сказал де Труа, капитан королевских мушкетеров, обращаясь к маркизу Д`Амбре.
Он держал что-то в руках. Когда один из гвардейцев поднес ближе факел, все присутствующие замерли, не смея даже звука произнести.
Это была окровавленная голова мадемуазель де Брифон.
Мишель вцепилась в спину Даниэлю. Обхватив его за талию, она пыталась зажмуриться, чтобы не видеть этого ужаса.
- Бедная девочка, - прошептал он, уводя Мишель прочь.
К тому времени, как они выбрались из толпы, герцог почувствовал, что она странно обмякла в его руках. Ясно - маленькая графиня потеряла сознание. Подхватив её, словно перышко, де ла Бард понес её в сторону своей кареты.
В это время в Версале творилась настоящая паника. Кто-то торопился покинуть дворец. Дамы в испуге цеплялись за своих любовников, не желая оставаться в одиночестве. Король же, приказав убрать тело, как и в прошлый раз, собрал совет в своем кабинете.
На этот раз Людовик был в настоящей ярости. Он рвал и метал.
- Странные жертвы выбирает себе убийца, - задумался де Труа. - Сначала Левенес - добрый старый слуга. Теперь мадемуазель де Брифон. Чем она могла помешать? Испорченная девица...
- Накануне она поссорилась с мадам дю Ролле, - задумчиво произнес дю Файл. - Она при всех оскорбила баронессу, а сегодня на балу кричала про какую-то тайну...
Людовик бросил быстрый взгляд в сторону Филиппа, которой стоял немного поодаль. Маркиз утвердительно кивнул.
- И что вы хотите этим сказать, сударь? - строго произнес Людовик.
- Ничего особенного, Ваше Величество. Я всего лишь предположил.
- Месье де Труа, что вы можете мне сказать?
Капитан королевских мушкетеров сделал шаг вперед и, поклонившись, начал медленно говорить:
- Ничего точно я сейчас не смогу сказать, сир. Но после прошлого случая я организовал некоторую систему. Гвардейцы и мушкетеры не только тщательно проверяли титулы вошедших особ, но и немного следили за придворными во время бала. По моим предположениям, убийство произошло за десять-пятнадцать минут до того, как тело обнаружили. Кровь была еще теплой. И, проанализировав показания охраны, я смогу уже завтра сказать, кто в это время был на виду у всех, а кого не было вовсе.
- То есть, Труа, вы не отказываетесь от версии, что убийца среди придворных? - вздохнул Людовик.
- Я в этом уверен, сир, - де Труа поклонился, и это означало, что у него все.
- Это неслыханно! В моем дворце творятся такие ужасы! Наши враги будут только ликовать, - раздраженно прошипел Король-Солнце.
Филипп был не в себе. Оставив кабинет короля, он вскочил на лошадь и во весь опор поскакал в Париж. Как ему сказали, Катрин уехала в свой отель. Оттолкнув слугу, он бегом поднялся по лестнице.